Просто невинная шутка, почему нет?

Но вот только Макс, стоящий рядом со мной, сегодня, видимо, юморить вообще не настроен. Он подается чуть вперед и говорит негромко, но сквозь зубы:

– Никогда. Алена в «Титане».

Мне хочется его треснуть, правда. Палкой. Прямо по затылку.

Я вижу, как у Артема брови вверх ползут от этого цербера рядом со мной, и я пытаюсь все сгладить милой улыбкой."

"– Господи, Макс, какого черта? – поворачиваюсь к нему и говорю негромко, надеясь, что из-за высоты роста Артем не услышит меня. – Такими темпами я свалю от вас очень и очень скоро. У тебя бешенство? Успокойся.

– Все в норме? – спрашивает Савельев, когда поворачиваюсь обратно. Он смотрит на Макса с явным неодобрением, и больше это не мальчишеский взгляд, который был у него раньше, а совсем взрослый, более осознанный, мужской.

– В порядке, – я отмахиваюсь, не желая тратить нервы на неадекватное поведение своего друга. – Как вы? Ты как?

– Женюсь! – выдает он как на духу и сразу сияет ярче солнца.

– Да ладно! Серьезно? На Лизе?

– Конечно. – Он так смешно хмурится, когда это говорит, словно ему приходится отвечать на самый тупой в мире вопрос. – Решил воспользоваться положением и сыграть свадьбу тут, на море. Мелкая хотела летом, конечно же, а когда речь зашла о жарком Сочи, то выбора не стояло больше. Приедет через две с половиной недели, будем праздновать. Кстати, приглашаю! Будут все наши, а ты все равно наша, как бы кто ни пытался это отрицать.

Он слишком откровенно язвит в конце, но я тихонько хихикаю, пытаясь не подать виду, что шутка меня рассмешила, а то по пути в свой домик я останусь без головы.

– Приду, спасибо за приглашение! – Я не отказываюсь, конечно. Свадьба – это круто, я только начинаю думать о том, как это может быть мило, у меня глаза слезами наполняются. Видимо, в день торжества буду реветь постоянно, как дурочка.

– Ладно, я пойду, пока мои тараканы по всей территории не разбежались. Увидимся еще. Приглашение Лизка пришлет в электронном виде. – Он еще раз улыбается и убегает за своей малышней, снова оставляя нас с Максом наедине.

– Они все меня бесят своим «Фениксом» и тем, что приплетают тебя туда.

– Они не приплетают меня, Максим. Я работала с ними полгода душа в душу.

– Но уже два года работаешь у нас! – рычит он, сжимая губы.

– И им надо всем меня из жизни вычеркнуть? Что за дележка, Макс? Я не праздничный торт…

– Но я бы кусочек откусил, – внезапно звучит на ухо, и я столбенею от этой наглости, дерзости и самодовольства.

На секунду я думаю, что это у Макса хватило всех этих качеств, чтобы такое выдать, но потом вижу ухмыляющегося Булгакова, который делает вид, что просто идет мимо, и все встает на свои места.

Хотя ни черта не встает.