Мне выделили комнату в одном из домиков «Титана», но работать я буду в медпункте, он тут общий на всю территорию, и все приехавшие от команд врачи будут там заниматься бумажной волокитой и проводить процедуры, если потребуется.

Комната совсем небольшая, но в целом уютная. Большая кровать занимает половину комнаты, и я сижу на ней в позе лотоса, рассматривая происходящее за окном.

Окна моей спальни выходят на спортивную площадку и футбольное поле, там бегает малышня из разных команд, пиная друг другу уже где-то раздобытый мяч. В этом возрасте все так просто… Нет никакой неприязни, а стоит только оказаться за пределами льда, как соперник уже становится другом.

В дверь кто-то негромко стучит, и мне в целом не сложно догадаться, кто это может быть.

– Входи, – говорю и усаживаюсь на кровати по-другому, подтягивая ноги под себя.

– Я принес тебе лекарство от грусти. – Максим улыбается и достает из-за спины коробку конфет. – Гормон радости."

"– Спасибо. – Сейчас я не собираюсь отказываться. Радости мне и правда не помешало бы. Макс садится рядом, молчит, и я не говорю ничего. Открываю одну из конфет, закидываю в рот и наслаждаюсь вкусом.

С цельным орехом, мои любимые. – Вкусно, спасибо.

И мы снова молчим. Макс осторожничает последние пару дней, боится, что вновь оттолкну, если будет перебарщивать. Ну, мне так кажется почему-то. Он просто был так воинственно настроен, фыркал что-то на меня, а потом просто стал улыбаться постоянно, помогать во всем и вот, носить лекарства от грусти.

Таким он всегда был, мне нравилась такая наша дружба, а потом он признался мне в чувствах, и все мигом рухнуло.

И хоть я и хорохорюсь раз за разом, что ничего ему, кроме дружбы, не обещала и что, если его это не устраивает, мы можем вообще все прекратить, все равно чувствую себя неловко.

Он всегда был со мной нежным и милым, веселым и классным, а потом оказалось, что он делает это все не потому, что мы так круто дружим, а потому, что я ему нравлюсь.

И вот сейчас. Я снова радуюсь, что наше дружеское общение пришло в норму, а на подкорке сидит то, что он признался мне в любви несколько дней назад и что снова делает это далеко не из дружеских побуждений. Сложно-о-о-о. Хочу домой. Потому что еще ничего не началось, а я уже чувствую, как меня это достало.

– А я говорил тебе, что он козел, – начинает Макс, и я закатываю глаза. Да ну, и двое суток не продержался милым и сговорчивым? Бьет все рекорды.

– Если ты думаешь, что, оскорбляя его, ты топишь мое сердце и забираешь его в свою сторону, то ты ошибаешься. Очень сильно.

Мне почему-то сразу вспоминается, как тогда Сережа сказал, что понимает поступок Максима, хоть и терпеть его не может. Понимает его поступок… А этот сидит оскорблениями разбрасывается.