Волосы растрепанные, пирсинг, татуировки. Даже стиль одежды совершенно другой. Вот посмотришь – не Булгаков, пока не заглянешь в глаза.

В них и смотрю, когда он подходит близко и улыбается мне.

– Я уже думал бежать к тебе в кабинет и вытаскивать тебя оттуда силой.

– А я сама пришла, – склоняю голову набок, любуясь им пару секунд, а потом шлю все к черту и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к груди. Слышу, как гулко колотится его сердце, и эгоистично надеюсь, что виной тому мое прикосновение.

– Ты решила оттаять? – спрашивает, обнимая в ответ. Слышу в его голосе улыбку.

– Напоследок…

Эти слова шепчу еле слышно, но он слышит. Понимаю это по тяжелому вздоху, вырвавшемуся из его груди. Ему тоже тяжело… Зачем мы снова издеваемся друг над другом?

– Я напишу?

– В дороге? Или когда вернешься домой?

– Оба раза. И перед сном. А еще вообще всегда. Ты не будешь против?

– Сереж… – Мне приходится отстраниться, и это движение делает мир вокруг еще ледянее. Я никогда уже не согреюсь, кажется. – Не стоит. Не увидимся ведь больше, зачем это все?

– Я придумаю что-нибудь! – говорит упрямо, хватая меня за плечи. – Придумаю, слышишь? Не отпущу тебя больше, я же уже говорил. Говорил же? Если нет – сейчас скажу. Не отпущу.

Под веками собираются слезы. Он так уверенно говорит все это. Я же, в свою очередь, не меньше уверена в том, что у нас ничего не выйдет и мы обречены.

Но все это будет завтра, ведь так?..

А сегодня мне так хочется еще немного счастья.

Я поднимаюсь на носочки, чтобы его поцеловать, но Сережа оказывается быстрее. Он наклоняется ко мне, держит одной рукой за талию, а второй за затылок и прижимается губами так сладко, что я мигом закрываю глаза и улетаю куда-то за пределы вселенной, краем уха слыша, как гудит и улюлюкает вся его команда. Вот дураки…

Обнимаю Сережу и позволяю целовать так, как ему хочется, просто наслаждаясь моментом и двигая губами ему в такт.

Это наш первый настоящий поцелуй. Потому что тот Сережа не посчитал настоящим. Первый, и… и последний.

Он отрывается от меня, когда слезы попадают на губы и отдаются солью на языке.

Сережа смотрит с такой нежностью на меня, что я непроизвольно начинаю плакать еще сильнее. Ну почему так тяжело!

Он берет мое лицо в ладони и стирает пальцами слезы со щек, каждую секунду чмокая кончик носа, а я плачу без остановки и цепляюсь за его руки, как за спасательный круг.

– Ну ты дурочка, да? – говорит он ласково. – Я тебе обещаю, Карамелька, я обязательно что-то придумаю, слышишь?

Киваю, стараясь ему верить, но пока сердце все еще рвется на части от всего происходящего.

– Почему Карамелька? – задаю самый дурацкий в мире вопрос.

– При встрече расскажу, – улыбается, давая еще одну надежду.

У меня в голове созревает дурость сразу же.