– Если вы действительно служили моей бабушке, – медленно произнесла я, – то должны знать что-то, что может подтвердить ваши слова. Что-то, что известно только близким к ней людям.

Беренгар не колебался ни секунды:

– Баронесса носила кольцо с изумрудом особой огранки, которое никогда не снимала. На внутренней стороне была гравировка – дата её свадьбы с бароном Маршем. Она часто поворачивала его, особенно когда нервничала или о чём-то глубоко задумывалась. А ещё она коллекционировала старинные рукописи о морских путешествиях и держала их в специальной комнате за библиотекой, куда пускала только самых доверенных людей.

Я медленно кивнула. Действительно, в поместье была такая комната – небольшая, заставленная теперь пустыми шкафами. Дори, старая служанка, упоминала, что баронесса проводила там много времени, изучая древние карты и записи мореплавателей.

– Что ж, капитан Беренгар, – сказала я, обращаясь к нему уже официально, признавая его бывший статус. – Я верю, что вы действительно служили моей бабушке. И благодарна за предложение сопровождать нас. Но решение о дальнейшем путешествии принимает мой муж, лейр Вайлиш.

Хэмонд выпрямился в седле, окидывая оценивающим взглядом Беренгара и его спутников. Все они, как я теперь заметила, были немолоды, но крепки и, судя по тому, как держались в сёдлах, опытные воины.

– Мы принимаем ваше предложение, капитан, – наконец сказал Хэмонд. – Но с одним условием: ваши люди едут впереди нашей процессии, а вы можете присоединиться к нам, если желаете.

– Справедливо, – согласился Беренгар. И, обернувшись к своим спутникам, кивком передал распоряжение Хэмонда. Четверо всадников тут же выехали вперед, заняв позицию в нескольких десятках метров перед нашей охраной.

И мы продолжили путь, теперь уже с необычным сопровождением. Беренгар ехал рядом со мной, достаточно близко для разговора, но не нарушая приличий. Хэмонд держался с другой стороны, внимательно прислушиваясь к нашей беседе, хотя и старался делать вид, что не проявляет особого интереса.

– Расскажите о баронессе Марше, – попросила я Беренгара. – Отец редко говорил о ней, а когда мы приезжали в поместье много лет назад, она отказалась нас принять.

Лицо старого воина помрачнело:

– Она была сложной женщиной, лейна. Гордой, порой до упрямства, но справедливой к тем, кто ей служил. Но была и другая сторона… – он запнулся, словно подбирая слова. – Она не прощала тех, кто, по её мнению, предал её доверие. А брак вашего отца с лавенийской дворянкой воспринимала именно как предательство.

– Почему? – спросила я. – Что плохого в том, что он женился по любви?

– Для баронессы семейный долг всегда стоял выше личных чувств, – пояснил Беренгар.