Земля там хорошая, плодородная… Я выдал разрешение на несколько сезонов.

– На выращивание чего именно?

– Различных культур, – уклончиво ответил он, избегая прямого взгляда. – Ячменя, овса…

– И кубрана? – резко спросила я.

Эффект был мгновенным. Дарен вздрогнул, как от удара, его лицо стало серым. Несколько секунд он сидел, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Я… откуда ты…? – пробормотал он наконец.

– Значит, кубран, – констатировала я. – Дядя, ты хоть понимаешь, что незаконное выращивание кубрана карается конфискацией земель и тюремным заключением?

– Понимаю, – прошептал он, опуская голову. – Но у меня были долги, Элизабет. Серьёзные долги. А доходы от поместья после смерти матери практически иссякли…

– И ты решил поправить дела за счёт незаконной торговли запрещенными растениями? – в моём голосе звучало презрение.

– Это был временный выход из положения! – вспыхнул Дарен, поднимая голову. – Один-два урожая, чтобы расплатиться с кредиторами и встать на ноги. Я не думал, что ты вернёшься в Сольтерру…

– А когда я вернулась, ты надеялся, что не замечу незаконные посевы на собственной земле?

– Я думал… я был уверен, племянница, что ты не упустишь случая поведать королю о кубране.

Он произнёс эти слова тихо, но с плохо скрытой угрозой. В его взгляде читался испуг человека, загнанного в угол.

– Семейные дела – не забота короля, – ответила я твёрдо, встречая его взгляд. – Но будь уверен, на моей земле ничего подобного выращиваться больше не будет.

Облегчение, промелькнувшее в его глазах, было почти осязаемым. Он понял, что я не собираюсь выносить семейный позор на королевский суд.

– Благодарю тебя, – прошептал он. – Я понимаю, что не заслуживаю твоего милосердия…

– Действительно, не заслуживаешь, – перебила я его. – Но это не означает, что наши семейные счёты закрыты.

Дарен напрягся, ожидая продолжения.

– И раз уж мы наконец встретились как родные, – продолжила я, делая ударение на последнем слове, – я буду рада увидеть в своём доме мебель и вещи бабушки Марши, которые ты так предусмотрительно вывез ради их «сохранности».

Дарен застыл, словно его ударили молнией. Его руки сжались в кулаки, а на лбу выступили капельки пота.

– Элизабет, – начал он осторожно, – прошло уже столько времени…

– Время здесь ни при чём, – отрезала я. – Эти вещи принадлежали нашей семье веками. Ты не имел права их забирать.

– Но я был уверен, что ты не вернёшься! – воскликнул он отчаянно.

– Это не оправдание, – холодно ответила я. – Ты украл то, что принадлежит мне, дядя. И теперь должен его вернуть.

– Многое уже продано, – пробормотал он. – Мне нужны были деньги для погашения долгов…

– Что именно продано? – требовательно спросила я.