А вот укладываться спать я не спешил, потому что завтра меня ждет сюрприз в виде дебафа, и, если он связан с коммуникативными функциями, я могу начудить, ведь придется много общаться.

С такими мыслями я лег, прислушался к взрывам хохота, что доносились то с одной, то с другой стороны, попытался закачать в купленный в Англии планшет «Людей Икс», «Матрицу», смекнув, что нашим будет интересно это посмотреть, но ничего не получилось: и за скачивание, и за просмотр надо было платить. Только я закрыл глаза, как в дверь требовательно постучали.

— Тут нет алкоголя, — крикнул я, думая, что это парни все выпили и рыщут в поисках спиртного, но стук повторился, и я спросил: — Кто?

Ответа не последовало. Что за шуточки? Пришлось вставать. Глазка тут не было, я открыл дверь и на всякий случай прижался к стене — мало ли.

В номер скользнула Энн с двумя бутылками шампанского и виски, улыбнулась.

— Что ж ты такой пугливый. — Она поставила бутылки на прикроватную тумбочку. — Не смотри так, это я тебе сувениры взяла, у вас-то такого нет, угостишь друзей, день рождения с ними отметишь.

— Спасибо, — улыбнулся я и протянул планшет. — Если не трудно, закачай мне «Людей Икс» и «Матрицу», а то за все хотят денег.

Даже если не будет подключаться к нашему вай-фаю, оставлю как телевизор.

— Ты этим удивлен? Ну, что за фильмы надо платить? — Она присела на краешек кровати, углубившись в процесс. — Их создавали люди, вкладывали деньги. Логично же!

— Я знал, что у вас так, но, когда сталкиваешься впервые, удивительно. У нас заходишь и скачиваешь, фильмы-то заказывает государство и дарит своим гражданам.

— Странно это все. — Энн положила планшет на прикроватную тумбу. — И нехорошо, потому что государство — монополист. Нет выбора, что смотреть. А когда смотришь одно и то же, и это пропаганда, думаешь, что так правильно.

Хотелось поспорить, что везде так, привести в пример ту же повесточку, которую на западе натягивают на любой сюжет, как резиновое изделие, но я типа не люблю свою страну, потому пришлось подняться и спросить:

— Зачем ты здесь? — Я кивнул на бутылки. — Зачем это все?

Не дожидаясь приглашения, Энн села на кровать, закинув ногу за ногу.

— Мне хочется сделать тебе приятное, а это, — Энн кивнула на бутылки, — поверь, для меня ничего не стоит.

Оставшись стоять, я объяснил:

— Ты мне очень нравишься. Но я завтра уезжаю навсегда, мы больше не увидимся, потому что граница закрыта. Зачем привыкать, привязываться?

Девушка тяжело вздохнула и опустила голову. Черные волосы скрыли лицо. Больше всего на свете она хотела… поехать со мной! А вот что тому причиной — непрошенное чувство или любопытство — я не понял. Погрустив немного, она вскинула голову и ответила:

— Ты мне тоже очень… интересен, Саша.