Вуич сидел, свободно развалившись на стуле, с видом уставшего равнодушного ко всему человека. Разумеется, не куплен этот журнал, не принесен с собой, — в кухне на подоконнике их валялась целая куча. Таня любила скоротать пару минут за какой‑нибудь интересной статейкой, не факт, что поучительной, но зато для души.

Увидев Татьяну, Леонид небрежно отбросил журнал, и тот шлепнулся на стол с каким‑то зловещим хлопком. Вуич так и остался сидеть на месте, не двинулся, не потянулся к ней, как это всегда у них бывало. Это сразу смутило Таню, но она не стала поддаваться неприятным чувствам, хотя вместо привычной улыбки смогла только устало выдохнуть.

— Как поспала? Я не стал тебя будить, когда пришел.

— Нормально, — ответила, успокоив, хотя нормально себя не чувствовала. А чувствовала так же тяжело и разбито, как до сна. — Ты поел? — спросила по привычке. На столе стояла только кружка, наверное, с кофе. В мойке посуды тоже не было, но в воздухе еще ощущался едва уловимый запах еды. Лёня, видно, убрал за собой посуду. Он никогда не оставлял после себя грязных тарелок.

— Да, — кивнул, глядя на Таню со странным напряжением. Весь замер, кажется, сосредоточился, чтобы не пропустить ни слова ее, ни взгляда.

— А я еще не ела.

— Почему?

— Не могла. Устала, сразу спать легла. Ладно, я в душ схожу, потом поем. Суп. Да, суп, чтобы желудок на ночь не нагружать.

Еще в машине Леонид заметил изнуренное состояние любимой, но и сон не стер с ее лица следы измождения, хотя румяное оно у нее, разгоряченное. А в глазах грусть какая‑то, о которой Таня молчит, по обыкновению.

Не ошиблась Татьяна, надеясь, что взбодрит ее душ, вернет утраченные силы. И силы‑то нашлись, и мысли стали стройными, внутри готовность какая‑то появилась к разговору. Смыла вода тревогу, и тело стало словно воздушное, невесомое. Лёня, верно, тоже потому такой настороженный, что не праздная беседа у них намечалась. Только вот, кто первый начнет?

Лёня и начал да так неожиданно.

После теплого непродолжительного душа, Таня зашла на кухню. На столе ее ждала тарелка горячего куриного супа. Лёня стоял спиной, наливая чай. Точно ей, потому что в большую синюю кружку. Взгляд застыл на мужской спине, и невольная улыбка расползлась по Таниному лицу: на Лёньке были камуфляжные шорты и зеленая футболка, как в тот день, наутро после пьянки с Денисом, когда они дружно обсмеяли «зефир в шоколаде». Тогда все началось. Именно этот день стал для Тани началом отношений с Вуичем.

Татьяна в сомнамбулическом состоянии смотрела в его спину, а Лёня вдруг развернулся."

"— Таня, я одного не понимаю: почему о том, что ты беременна, первым узнает Шаур? Интересно, когда ты вообще собиралась мне об этом сообщить? Если бы я не приехал к Денису, то и не узнал бы, наверное.