Воспитательница — настоящий профессионал. Не только детей умеет организовать, но и Нажинского. Браво, что сказать."

"— И сегодня позвоню, готово ли свидетельство о рождении с изменённой фамилией.

— А нынешняя чем не устраивает? — вспыхиваю.

— Он мой сын, София, — поднимает брови Нажинский, удивлённый моим возмущением. — И фамилию будет носить мою.

Через два часа после того, как он уехал в офис, не пожелав слушать мои возмущения по поводу смены фамилии Ромы, в дверь позвонила его новая помощница. Она привезла три спортивных костюма и попросила примерить. И на меня, и на Ромчика всё село отлично.

— Теперь сгоняю в офис, чтобы Ярослав Юрьевич тоже примерил, — пропищала девушка, поправив на носу очки, и умчалась.

Интересный выбор помощницы, кстати. Мелкая, неприметная, суетливая. Совсем не такая, как предыдущая. И вряд ли заинтересованная в самом Нажинском, как Кристина.

Надеюсь, у неё всё получится.

Нажинского мы с Романом ближайшие несколько дней почти не видим. В какой-то момент я даже начинаю беспокоиться, а не решил ли он слиться с конкурса. А вот Ромка ни капельки не сомневается, уверен в отце на все двести процентов. И откуда только такая уверенность?

В день конкурса Ярослава с утра дома тоже нет. Меня это и правда нервирует. Если он вдруг не приедет, то это будет катастрофа для Ромки. Малыш ведь так ждёт.

Мы едем с сыном в садик, на его базе и будут проходить соревнования. Я говорю сыну, что папа приедет уже туда, но сама всё же сомневаюсь.

— Мы тут плакаты приготовили в вашу поддержку! — суетится воспитательница, разворачивая ватман. — Красиво?

— Очень, — киваю. — Спасибо большое. Я на минуту отойду.

Пока воспитательница репетирует с Ромой речёвку, я выхожу в коридор и набираю Нажинскому. Но он не отвечает, и я начинаю нервничать ещё больше.

До начала соревнований остаётся минут пятнадцать.

— Так, где ваш папочка? — ко мне подходит няня. — Вот вам футболки с символикой сада. Размеры должны подойти. Можете переодеться пока в детской спальне.

С ощущением тревоги, переходящей в горькое разочарование и обиду за сына, я иду, куда мне указали. Прикрываю за собой двери и снимаю олимпийку и свою футболку, намереваясь надеть ту, которую мне выдали.

— Воспитатель сказала, тут есть какая-то футболка, — слышу сзади и аж подпрыгиваю от неожиданности.

Нажинский. Приехал.

И я… снова полуголая.

Да что ж такое.

— Вот, — киваю ему на спинку кроватки. — Надевай.

А сама скорее ныряю в свою.

Нажинский с абсолютно беспристрастным видом снимает пиджак, потом расстёгивает запонки, рукава рубашки и все пуговицы. Стаскивает её, оставаясь только в брюках.

Не знаю, где мои мозги в этот момент витают, но лишь спустя несколько секунд я понимаю, что стою и пялюсь на него. И он это видит.