У меня тогда была постоянная девушка, с которой я как раз поссорился, и эта мышь удачно попала под руку. С Алей тогда помирились, и история с девчонкой была весьма некстати. Ещё думал, что придётся откупаться потом. Но она и сама уволилась.

Проблема исчезла и я забил. Не сказал Артёму её пробить, потому что она же у нас работала, значит, и так была проверена.

— Вспомнил. Действуй. А тех, что языками наболтали тебе, уволь. Нам сплетники не нужны.

2

Соня

— Ромашка, драться некрасиво. Помнишь, мы уже это обсуждали?

— Он первый начал, — сын сердито надувает щёки, обхватывает себя за плечи и пытается отвернуться, только я кладу ему ладони на руку, не позволяя. — Опять это говорил.

— Что это?

— Ну… — всхлипывает он носом. — Что у меня папки нету…

Я тяжело вздыхаю и обнимаю Ромку, прижав к себе. Ох уж этот Васька Соловьёв, снова задевает моего Рому. И чего прицепился? У самого есть отец, но пьющий и мать периодически колотящий. Лучше, что ли?

Но мне не стоит забывать, как бы ни было больно и обидно за сына, что Вася этот тоже всего лишь четырёхлетний ребёнок. Он просто повторяет то, что слышит дома.

Мы как-то сцепились с его мамой. Я по натуре человек неконфликтный, но в этот раз заело. Рома случайно пролил чай на рисунок Васи, так эта дама ничего не нашла лучше, как матом обкостерить моего сына, когда её Василий ей пожаловался.

Я даже в ступор поначалу впала, в первые секунды просто прижала плачущего сына к себе. Но потом отмерла и высказала наглой хабалке всё, что о ней думала. Так в ответ прилетело — нагуляла ублюдка.

И это в современном мире, где женщины всё чаще рожают для себя, если не состоят в отношениях.

В общем, с тех пор мы с этой мамашей не в ладах, а дети уже бы и забыли давно, но на то они и дети, чтобы зеркалить родителей.

— Зато у тебя есть я, зайчик, — заглядываю сыну в глаза. — А у меня ты. Мы с тобою что?

— Кулак! — твёрдо отвечает Рома, со всей силы сжимая ручку в кулачок.

— Именно! — сжимаю свой и показываю ему.

Поначалу то, что у Ромки нет отца, меня абсолютно не смущало. Как-то или соседи попались довольно тактичные, или просто все заняты своими делами, но никто даже вопроса не задавал, почему я всё время гуляю с коляской одна.

Но вот когда Рома подрос, он-то этот самый первый непростой вопрос мне и задал.

Я в тот момент почему-то растерялась. Не собиралась врать про отца-героя, погибшего где-нибудь на войне или при исполнении. И, конечно, не думала обещать несбыточное, что его папа просто уехал и скоро вернётся. Зачем ребёнку пустые надежды?

Поэтому просто объяснила Ромке, что семьи бывают разные, и наша состоит из двух людей: его и меня.

Рома тогда кивнул, но я чувствовала, что в нём зародилось зерно непонимания. А скорее некоего желания, чтобы у него появился папа.