— Есть обстоятельства…

— Ничего и слышать не хочу, — хмурюсь. — Мы ведь договорились, я уже…

Резко выдохнув, София достаёт из кармана платья какую-то палочку и кладёт передо мною на стол, затаив дыхание.

Сперва мне кажется, что это какая-то заколка, но вдруг до меня доходит.

— Это же…

— Тест на беременность, — она закусывает губы, а потом улыбается. — Положительный, Яр.

— Я вижу.

«К моему сожалению, ошибки тут быть не может. Мы проверили всё дважды. Иммунологическое бесплодие после травм развивается часто, хотя повреждения не всегда очевидны»

В груди что-то будто обрывается. Стук замедляется. Это происходит раньше, чем мысли складываются хоть в какую-то мозаику, и Соня замечает.

— Ты… не рад? — её взгляд тухнет.

— Дело не в этом, я бы многое отдал… — собственный голос звучит глухо, будто со стороны его слышу. Сидеть на месте невмоготу, и я поднимаюсь. Делаю несколько шагов к окну и смотрю через стекло с высоты. Эмоции будто притуплены, заперты в каком-то бронированном коконе внутри. — Я бесплоден, София. Я говорил тебе.

Тягостное чувство будто враз высасывает все чувства. Приглушает все краски. Я оборачиваюсь к жене и будто натыкаюсь на прозрачный, но очень прочный барьер.

Барьер между нами.

София тоже стоит. Смотри прямо, в глазах боль.

Я не могу произнести это даже про себя — эти ужасные, ранящие слова. Кажется, что если их озвучу, то пути обратно уже не будет.

Но этот положительный тест…

Замок на двери пикает и в квартиру, шумя и смеясь, входят мать Софии и Рома.

— Папа! — радостно воскликает сын и несётся ко мне."

"Ловлю его на лету и поднимаю на руки.

— Ты как, сынок? Всё собрал?

— Да! Тирекса тоже уже положил.

— Молоток! Не забудь его в поезде.

— Не-е-ет, ты что?! Как я потом буду?

— Так, нам бы поторопиться, — тёща смотрит на часы и суетливо заглядывает в пакеты, проверяя, ничего ли не забыла. — Ромик, а ну давай шустрее. Неси своих динозавров.

Ромка убегает, а я, кажется, впервые не знаю, куда себя деть. Ужасно растерян. Мысли путаются и вязнут, будто я пьян в стельку.

— Такси будет через пять минут, — сообщает София, вновь появляясь в гостиной.

Она уже одета, в руках сумочка. А ещё обращаю внимание на необычную бледность её лица. Будто ни кровинки, даже губы побледнели.

Они уходят, а я так и стою у окна, словно пришибленный. Ноги будто свинцом налило. Достаю бутылку из бара и сажусь за стол. Еда уже остыла.

Первый глоток совершенно не чувствуется.

Второй обжигает, запуская хоть какие-то процессы в организме.

Эмоции начинают толкаться в коконе, растягивая его, вызывая надрывы. Болезненные.

Хватаю телефон и звоню врачу. Потом сбрасываю. Пишу сообщение и отправляю.

Выпиваю третий глоток, и тут меня накрывает.