Он считал, что самые бурные дни их брака давно в прошлом. А теперь Скайлар задала ему вопрос с ноткой ревности в голосе.

Он спустился вслед за ней, сел в ногах кровати и притянул к себе Скайлар, принимаясь сам расстегивать непослушные пуговицы.

— Шона прекрасна. Она и ребенком была очень мила, а с годами еще больше похорошела. Меня всегда поражало сочетание ее ярких синих глаз и иссиня-черных волос.

— Значит, ты был неравнодушен к ней, — заключила Скайлар. Ястреб заметил, что она вновь застегивает пуговицы лифа.

— Разумеется.

— О Боже… — простонала Скайлар. — И у вас с ней в прошлом что-то было?

Ястреб рассмеялся.

Хотя Скайлар и знала все о его жизни в Америке, понимала его лучше, чем кто-либо другой, но ей почти ничего не известно о прошлом мужа, в особенности о том, как он жил в Шотландии.

Он вгляделся в ее серебристые глаза и обнял крепче.

— У нас ничего с ней не было, Скайлар.

Она нахмурилась.

— Странно.

Он покачал головой.

— Ничего странного. Шона с детства была влюблена в Дэвида. Сначала он подшучивал над ней, а потом…

— Что потом?

— Она подросла, стала красавицей, жизнерадостной и непомерно гордой, очаровательной, кокетливой и беспечной.

Она доводила Дэвида до безумия, но, по-моему, была неравнодушна к нему, а дразнила его только из ревности.

— Из ревности?

— Дэвид всегда сам распоряжался своей жизнью. Его невозможно было обмануть, принудить к чему-нибудь или покорить лестью. Его ждало место в правительстве, он служил в армии, был принят в политических кругах всей Великобритании и Америки. По-моему, Шона опасалась, что она отдаст ему все, а затем окажется, что он влюбился в более утонченную женщину где-нибудь вдали от родины.

И все-таки…

— Да?

Ястреб усмехнулся.

— Я привык относиться к ней как к младшей сестре и после похорон брата искренне сочувствовал ей. Она была убита горем, почти все время молчала, отказываясь отвечать даже на мои вопросы — а может, именно они и были для нее особенно тяжелы.

— Сегодня она была очаровательна.

— Да.

— Но очевидно, есть некая тайна в том, что случилось в ночь, когда погиб твой брат. Может, это прекрасная леди Шона попыталась разделаться с ним?

Ястреб медленно покачал головой.

— Вряд ли.

— Почему?

— Потому что я уверен: она любила его.

— Может, виноваты ее родственники, Мак-Гиннисы?

— Это выясним завтра утром. Потуши свечу и ложись.

— С какой стати тебе вздумалось приказывать? Он пожал плечами.

— С сегодняшнего дня, дорогая, я — владелец замка.

Скайлар фыркнула, но Ястреб вдруг сорвался с места, потушил все свечи в комнате и увлек жену за собой. Они лежали молча, пока их губы сливались в долгом чувственном поцелуе.

Затем послышался странный звук — шорох, такой тихий, что Скайлар не сразу поняла, был ли он на самом деле.