— С этого дня дети больше не будут работать в шахте, Фергюс Эндерсон.

Похоже, он заметил нотку вызова в ее голосе, но ответил со всей любезностью, помня, что таверна заполнена не только родственниками Шоны, но и доброжелательно настроенными углекопами, которых восхитила смелость хозяйки, рискнувшей последовать за ними в шахту.

— Ну, миледи, теперь я большая шишка, коли вы говорите, что мой парнишка особенный, что ему не место под землей. Только вы забыли, добрая леди Шона: среди нас есть люди, которым не прокормить семью без помощи даже самых младших детей!

— Вам должно хватать денег, Фергюс.

— Увы, дорогая леди! Вы молоды, красивы, вы никогда не знали боли, не знали, что значит быть немощным мужчиной!

— Больше я не пущу малышей в шахту, Фергюс.

— Ладно, леди, — отозвался он, крепче обхватив свою кружку с элем. — Помнится, Даглас собирался нагрянуть к нам из Америки. И думаю, ему решать, что будет дальше, верно?

Шона в бешенстве стиснула зубы.

— Я найду мальчику работу в замке. Фергюс приподнял бровь.

— Вы возьмете его к себе, леди? Чтобы он был у вас на побегушках?

— Да.

Фергюс широко улыбнулся.

— И станете ему платить?

— Да.

— Тогда я преклоняюсь перед вашей несравненной мудростью, леди Мак-Гиннис!"

"Вокруг болтали углекопы, смеялись, поддразнивали друг друга, поднимали кружки. Но у Шоны праздничное настроение пропало. Она поднялась и поспешила к выходу из таверны.

Уже садясь в седло, она услышала, как кто-то зовет ее. Повернувшись, Шона увидела Алистера.

— Я поеду с тобой, — предложил он.

— Со мной ничего не случится.

— Может быть, — согласился Алистер. — И все-таки лучше бы тебе не ездить одной.

— Почему?

— Мне что-то неспокойно.

Как обычно, первым делом Шона обыскала свою комнату.

Сегодня она пребывала в особенно сильном раздражении. Еще никогда в жизни она не бывала грязнее, и, хотя радовалась тому, что углекопы, и особенно Дэниэл, не пострадали, воспоминания о разговоре с Фергюсом Эндерсоном вызывали у нее досаду — и вместе с тем легкое беспокойство. В Фергюсе Эндерсоне было что-то неприятное. Он казался не просто лентяем, сидящим на шее у собственных детей. Шоне был противен похотливый блеск в его глазах и едва уловимый зловещий оттенок в голосе.

Мысли о беседе с братом Дамианом тоже не доставляли удовольствия. Шону встревожили разговоры в округе о том, что пожар был подстроен. Так считал и Дэвид. Дэвид, который ухитрился подоспеть вовремя, чтобы спасти Дэнни. Но ее родные ни в чем не виноваты. Может, за исключением мелких, пустяковых провинностей. Но по крайней мере убийства не совершали.

Мэри-Джейн приготовила ванну для госпожи. Девушка была довольна тем, что Шона оказала помощь в спасении углекопов.

— Знаешь, теперь все они считают тебя ангелом.