Она никогда еще не видела Дэвида таким, даже в ночь, когда он вернулся.

— А теперь, миледи, повторите, что вы рассказали мне все известное вам о ночи, когда случился пожар.

— Это новое обвинение? — возмущенно спросила Шона. — Клянусь тебе, ничего больше…

Ее голос вдруг дрогнул и прервался, когда Дэвид, не обращая внимания на нее, протянул руку и отвел смоляные кудри на затылке спящего малыша.

— Ястреб, Слоан, будьте так добры взглянуть сюда, — ледяным тоном попросил он.

Двое мужчин прошли мимо Шоны, нагнулись над Дэнни, и вдруг оба изумленно уставились на Дэвида.

— Будьте вы прокляты! — воскликнула Шона. Она многое вынесла, некогда она считала себя сильной женщиной. Но убийцы в плащах, похищение и спасение Сабрины, ненависть Дэвида — это уж слишком. — Будьте вы прокляты! — повторила она зло. — Что, черт побери, происходит?

— Этот мальчик… — начал Ястреб.

— Смотри, — мягко обратился к ней Слоан, указывая на линию волос на затылке мальчика, образовавшую небольшой, но отчетливо различимый выступ в форме полумесяца.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотала Шона. — Я никогда не видела такой метки. Если это метка Дагласов, то… у Дэвида такой нет.

Ястреб подхватил на затылке свои густые черные волосы и слегка повернулся, чтобы она увидела полумесяц.

Скайлар Даглас ахнула — настолько удивленная, что выпалила не задумываясь:

— Ястреб, ты же говорил мне, что никогда не спал с Шоной!

— О Боже! — простонала Шона.

— Благодарю тебя за доверие, жена! — возмущенно воскликнул Ястреб.

— Это мой ребенок, — заявил Дэвид. — У меня самого такой метки нет, но у отца она была и часто появлялась в роду Дагласов. — Потрясенно глядя на Дэнни, Шона вдруг почувствовала на себе обжигающий взгляд зеленых глаз Дэвида. — Леди Мак-Гиннис больше ничего не известно о той ночи, однако она родила ребенка и отдала самой омерзительной паре в Крэг-Роке, чтобы они воспитали Дэнни вместе со своими детьми!

Действительно, в эту ночь ей пришлось вынести слишком многое. Шона смутно заметила, какой ненавистью налились глаза Дэвида, но больше ничего не успела узнать. В беспамятстве она рухнула на пол.

Видения вновь преследовали ее во сне. Сначала она бежала. Бежала сквозь густой, поднимающийся от земли туман. За ней гнались фигуры в плащах. Затем они исчезли, и сон стал еще тягостнее, заставляя обливаться кровью ее сердце.

Она очутилась в комнатушке, которую снимала в таверне эпохи Тюдоров в Глазго. Она покинула Крэг-Рок, чтобы остаться наедине с собой, решить, как жить дальше, когда появится ребенок. Первую схватку она почувствовала на рассвете, но решила, что ошиблась — ребенок должен был появиться на свет только через месяц. Несколько часов подряд она мучилась в одиночестве.