Позднее, когда выспишься, днем я пришлю кого-нибудь. Ты согласна?

Ястреб не оставил ей выбора.

— Согласна.

Шона шагнула в комнату, Ястреб закрыл дверь.

— Задвиньте засов, миледи."

"Шона выполнила приказ и услышала удаляющиеся шаги. Она решила, что заснуть ей не удастся, но ошиблась. Она улеглась в постель. Одежда сковывала ее, и Шона переоделась в ночную рубашку и снова легла. Уставившись в потолок, она размышляла. О Дэвиде, о том, что он говорил, как прикасался к ней. О Сабрине, бедняжке Сабрине. Где же она? Что произошло? Она ни за что не сможет заснуть…

Пролежав всего несколько минут, Шона почувствовала, что начинает дремать, и окончательно заснула.

Ей приснился сон. Она бежала, слыша со всех сторон тоскливые звуки. Играли волынки, и ветер далеко разносил погребальную песнь. Слышались крики и смех. Она приближалась к высокому холму, где возвышались камни друидов. Сабрина, обнаженная и связанная по рукам и ногам, вытянулась на камне, а фигура в плаще с капюшоном нависла над ней с ножом в руке, готовая вонзить его в горло жертве.

Шона вскрикнула:

— Нет, нет, только не Сабрину!

Облаченное в плащ существо увидело ее.

Шона не могла разглядеть его лица, не понимала, почему так уверена в этом, но чувствовала: ее заметили. Неизвестный злобно хмыкнул и поманил Шону к себе.

— Да, здесь следовало лежать тебе, тебе, тебе, только тебе… хотя ты давным-давно запятнала себя! Но твоя кровь еще напоит землю!

Внезапно ни на что не похожее существо метнулось к ней. Шона по-прежнему слышала звуки волынок, крики, плач, смех. Вокруг холма мужчины и женщины плясали, пили, смеялись. Никто из них не услышал ее вопль.

Она бросилась бежать изо всех сил. На бегу она оглянулась. Неизвестный в капюшоне нагонял ее. Она побежала еще быстрее… Но сбоку к ней приближалось второе существо, затем еще одно и еще Высокие фигуры в черных плащах с капюшонами возникали со всех сторон. Они монотонно бормотали ее имя, окружали ее. Шона вскрикнула, растерянно оглядываясь по сторонам, но отовсюду к ней приближались фигуры. И каждая держала наготове нож. Обернувшись, Шона увидела, как они словно по команде вскинули ножи — огромные, с бритвенно-острыми лезвиями, поблескивающими в лучах полной луны.

— Шона, Шона, Шона…

Она закричала, завертевшись на месте, и остановилась прямо напротив одной из фигур. Наконец-то она разглядела ее лицо. Это было лицо обугленного трупа. Обезображенное, изъеденное огнем и тлением лицо сгоревшего трупа, рядом с которым она очнулась несколько лет назад.

— Нет! — закричала Шона.

Незнакомец в плаще расхохотался. За ним залились жутким смехом остальные.

Они вновь задвигались, смыкая круг, бормоча ее имя, вскидывая ножи.