– Когда я был очень молод, – продолжал он тихо, – я влюбился в удивительно красивую девушку, которая, как мне казалось, любила меня так же сильно, как любил ее я. Так она мне говорила. Она говорила, что ничто, кроме меня самого, не имеет значения. Мы были обручены и собирались пожениться. И вот однажды, совершенно случайно, я выяснил, что на самом деле она любит одного бедного человека. Она отказалась соединять с ним жизнь, потому что хотела обладать всем тем, что я мог бы дать ей, будучи сыном своего отца.

Вирджиния сочувственно вздохнула. Пальцы герцога сжали ее руку.

– Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне кажется глупым, что я так сильно страдал. Молодые люди очень ранимы. То, что я узнал, заставило меня повзрослеть за одну ночь и превратило меня в настоящего циника, особенно когда дело касалось женщин. У меня было много любовных приключений, Вирджиния, я не хочу скрывать этого. Если женщины охотно предлагали мне свою благосклонность, было бы нелепо с моей стороны отказывать им. Но все же в глубине души всегда оставалось сомнение, проявляли бы они подобную щедрость, если бы я не занимал такого положения в обществе. Это отравляло всю мою жизнь. Я постоянно искал ту, которая просто полюбит меня, которая ничего не приобретет от союза со мной – ничего, кроме любви.

– Наверное, именно этого ищем все мы, – тихо произнесла Вирджиния.

– А ты, Вирджиния, чего хочешь ты? – обратился к ней герцог.

– Каждая женщина хочет быть любимой ради нее самой, – медленно ответила Вирджиния. – Но больше всего она хочет ощущать, что занимает главное место в жизни мужчины. Она хочет быть первой. Хочет быть самой важной.

Она подняла на него глаза, и герцог не сумел сдержать эмоций:

– Никогда не видел, чтобы лицо женщины менялось так, как твое. Когда ты серьезна, твои глаза темнеют, а когда ты весела и смеешься, они становятся светлее. О, любовь моя, ты так прекрасна и так не похожа на всех, кого я знал прежде!

– Но в чем же моя непохожесть?

– Полагаю, в какой-то степени в том, что ты американка. Ты не связана обычаями, кастовыми узами, не задавлена общественными нормами. Но все это не важно. Важна ты сама. Ты такая честная, откровенная… В каком-то смысле ты не похожа на обычных женщин своей открытостью, своей честностью, и, однако, в то же время, ты самая настоящая женщина. Скажи мне, Вирджиния, как много на самом деле мы значим друг для друга?

Вирджиния поднялась и подошла к краю террасы.

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказала она, – в том, что касается тебя. Наши жизни были настолько различны.

– Они были различными, – согласился герцог, – и все же я думаю, что мы перекинули мост через пропасть в первую же минуту, как посмотрели друг другу в глаза.