Но я вправду не брала их и вижу впервые, — развожу руки в сторону.

Валиев уходит на балкон курить. Я же так и стою между коридором и комнатой. Смотрю на злосчастные драгоценности. Не замечаю, что плачу.

Я пообещала себе никогда не плакать перед мужчиной. Никогда не умолять и никогда не просить. С Саидом нарушила почти все собственные правила. Но вот точно не собираюсь ничего доказывать и молить.

Мужчина возвращается, громко хлопнув балконной дверью, отчего я вздрагиваю. Он не докурил, между пальцами зажата сигарета. Пересекает комнату. С бешеными глазами и желанием убивать.

Я отшатываюсь испуганно. Зажмуриваюсь. Заставляю себя стоять ровно и не прятаться. Не уворачиваться. Просто готовлюсь к удару.

Глава 18

Саид

Меня просто переполняет гнев и ярость. Кровь в венах закипает и топит в тёмных желаниях. Выхожу на балкон подышать, иначе сорвусь. Блядские воспоминания захлёстывают, возвращая в прошлое. Я в чёртовом дежавю застреваю.

Насколько моя семья прогнившая до нутра. Думал, только отец с Камилем такие, но нет. Это коснулось и женской половины."

"Это моё проклятье, которое я, судя по всему, заслуживаю.

Машу не уберег, слепо поверил семье, пока жена умирала совершенно одна вместе с нашим ребенком. Так и Крис под удар попала только потому, что со мной приехала.

Руки трясутся, пока закуриваю. Затягиваюсь глубоко, лёгкие горечью никотина обжигая. Только не приносит это желаемого успокоения.

Бью по дверной створке и возвращаюсь в комнату. Кристина, бледная, со слезами, застывшими в круглых глазах, смотрит испуганно. Иду к ней. Девчонка зажмуривается. Кулаки сжимает, будто в размерах уменьшается. Дрожит, словно выброшенный на мороз котёнок. Моей ярости ждёт.

И меня это сильнее в бешенство приводит.

Зарываюсь пятерней в волосы и к себе притягиваю. С силой припечатываю к груди. Губами прижимаюсь к макушке. Замерла вся, не дышит. Боится. Корябаю подушечками пальцев кожу головы и прикрываю глаза. Дышать легче становится. Блять! Она мой никотин.

Крис, громко всхлипнув, ревет. Ногтями бока царапает, рубашку в ладонях комкает и обнимает за торс. Сама вжимается всем тельцем.

— Не плачь, — веду губами по виску.

Не умею я утешать плачущих женщин. И вообще не умею разбираться с бабскими слезами.

Бывшая жена любила поплакать по поводу и без. Хотя сейчас, с высоты прожитых лет, понимаю, что не все было гладко в нашей семье. И во многом виноват я. Не сумел защитить. Уберечь. В первую очередь от собственной родни. Крис уберегу. Если придётся, от себя защищу. Чтобы Валиевской грязью не отравить.

— Ты веришь мне? — шепчет, задрав голову.

Совсем другая личность сейчас. Маленький одинокий ребенок, ищущий защиту. Многогранная девчонка. И все её личности мне нравятся. Даже те, что нервы мне выкручивают и бесят.