— Я знаю, что тебе трудно, мне тоже трудно. Но я ведь прожил с ней полтора года…

— Чести это тебе не делает, — проговорила Вика сердито, но уже с намеком на то, что прощение вскоре будет даровано.

— Мне нужно было где-то жить в Москве. Как бы я нашел работу, если б у меня не было прописки? — рассудительно заметил Андрей. — Я получил прописку и теперь свободен, солнышко. Не плачь.

— Я ее ненавижу, — явно накручивая себя, сказала Вика. — Толстая, мерзкая баба, только и всего. Вечное хихиканье с мужиками, неуверенная улыбка, безотказность эта коровья… Господи, как она меня бесит! Угораздило же тебя жениться на такой прописке! Я бы через два дня руки на себя наложила, если бы с ней жила…

— Да ну ее, — сказал Александрии муж.

 — Уволишь ее, как только захочешь. Обещаю тебе, сегодня или завтра я с ней поговорю. Развод получить легко, делить с ней квартиру я не собираюсь.

— И напрасно, — язвительно проговорила Вика. — Ты имеешь такое же право, как и она, ты ж там прописан…

— Я специально узнавал, Вик, — доверительно сообщил Андрей. — Квартира приватизирована на ее имя, и в завещании оговорены какие-то условия. Судя по всему, эта ее бабка была не промах, хотела внучку застраховать от неприятностей с жилплощадью…

— Да х… с ней, с бабкой! — капризно протянула Вика.

 — Я попрошу папаньку, и мне эту квартиру так отсудят, без всяких завещаний.

Они делят мою квартиру, подумала Александрa. B голове у нее шумело, как с похмелья. Они хотят отнять ее у меня. А где тогда мне жить?

— Ну не сердись, — умоляющим голосом попросил Андрей. — Не сердись. Ты умница, красавица, ты деловая женщина…

— А женат-то ты на ней! — плаксиво пробормотала Вика. — Ну поговори ты с ней, ради бога, или я убью ее.

Отравлю. Не доводи до греха. Уверяю тебя, эта сука давно все знает. Все все знают. Просто она за тебя держится, надеется, что ты останешься. Подожди, она тебе еще заявит, что беременна, и ты тогда втюхаешься в миллион судебных разбирательств. Или будешь по гроб жизни алименты платить. Я знаю этих сук, которые виснут на мужиках, путаются у них под ногами, липнут к ним, потому что сами ни на что не способны. Нищенка проклятая, как я ее ненавижу…

— Все будет хорошо, — заверил ее Андрей, — и очень скоро. Убери ее с телевидения, если она так тебя раздражает.

Уволь ее с волчьим билетом, расскажи знакомым, что она у тебя деньги украла или идеи какие-нибудь. Кассеты, например, Ты же все можешь, радость моя, и прекрасно знаешь всю эту кухню. Ну что?..

Александра поняла, что ее судьбу давно определили. Ей от них не уйти. Захотят — уволят. Или выгонят из квартиры. Или отравят. Или что там еще…

Неожиданно дверь у нее за спиной дернулась, и Иван Вешнепольский проорал совсем рядом:

— Александра!

Скрипнуло кресло, и в комнате все затихло.