хренов, если знал, что здесь тебе придется все мне рассказать и отправить обратно в Москву? А?!

— Алекс. — Филипп старался говорить как можно убедительнее. — Я ничего не рассказывал тебе потому, что мне не хотелось объяснять все это почти постороннему человеку, каким ты была тогда. И еще… пусть это очень глупо, но я хотел пожить с тобой, как все нормальные люди. И понять, почему все-таки ты сделала мне предложение.

— Мне кажется, уже тогда, у Вики, я влюбилась в тебя! — задыхаясь от злости, проговорила Александра. — Помнишь, когда ты так откровенно не клюнул на ее красотку подругу.

— Я не мог этого знать, — задумчиво сказал Филипп. — Ты никогда мне не говорила. У меня есть замок. В него мы сейчас и едем. Есть квартира на Елисейских Полях, в ней я обычно живу на неделе, чтобы не мотаться каждый день за город. Вертолет я не люблю, а на улицах всегда пробки. Моя мать участвует во всех без исключения благотворительных мероприятиях и этим живет. Мой сын ненавидит меня за то, что я не разрешаю ему делать то, что он хочет.

— А что он хочет? — спросила Александра и поставила бокал на столик она боялась выронить его из дрожащих рук.

— Например, обойти на яхте вокруг света, — криво усмехнувшись, сказал Филипп.

— Сколько ему лет, твоему сыну? — спросила Александра, сосредоточенно сдвинув брови.

— Двадцать, — ответил Филипп. — Его мать была моей подружкой в университете, я женился на ней, когда она забеременела. Ален родился, и через несколько недель она умерла от передозировки наркотиков. Мы все тогда кололись, и она тоже. Во время беременности она держалась потому, что за ней все время кто-нибудь приглядывал — или я, или кто-то из моих близких.

Но мой сын почему-то уверен, что это я убил ее, потому что она не соответствовала мне по положению и происхождению.

— А она не соответствовала? — спросила Александра.

— Нет, — покачал головой Филипп.

— Значит, император то и дело женится на простолюдинках, — подвела итог Александра. — Филипп, первым же рейсом я лечу в Москву. Скажи своим обезьянам, пусть отвезут меня в аэропорт.

Пять лет спустя"

"Вцепившись мертвой хваткой в пальцы мужа, Александра ослепительно улыбалась. На приемах она всегда чувствовала себя неуклюжей дылдой и только рядом с Филиппом обретала уверенность.

Стоило ему отвернуться или — хуже того! — отойти, как она тут же терялась, приходила в смятение и забивалась в какой-нибудь угол. Светской женщиной она так и не стала.

Филипп знал это, и это его забавляло.

Остановив официанта, он ловко выдернул у Александры свою руку и взял с подноса два бокала с шампанским.

— Постарайся сегодня не напиться, — проговорил он ей на ухо, и она неожиданно фыркнула прямо в бокал, забрызгав вином его смокинг.