Но, черт побери! Арина, во что превратилась твоя жизнь? Как-то Герман сказал, что он любит меня намного больше, чем кто-либо. От этих слов даже сейчас как-то противно и горько. Любит… И это его любовь? Приводит в дом любовницу и ради чего, чтобы показать свою эту пресловутую любовь? Смешно! Только вот вместо улыбки, одни слезы."

"Закончив с волосами, я выключила свет и легла спать. Бессонницей я не страдала, поэтому уснула практически сразу же, но ненадолго. Всё было хорошо. Тихо и спокойно, но какое-то странное чувство заставило меня открыть глаза. Я прислушалась к ощущениям своего тела, но с ним всё было в порядке. Взбив подушку, я перевернулась на бок и увидела Германа. Он сидел на моем пуфе в брюках и полу расстёгнутой белой рубашке. Свет уличных фонарей освещал лицо мужа лишь наполовину.

— Что? — я привстала, — что ты здесь делаешь?

— Сижу, — тихо отвечает Герман.

— Почему? — я нахмурилась.

— Не могу уснуть.

— Так иди к Ларисе, думаю, она сумеет тебе помочь.

Герман едва заметно улыбнулся, но эта улыбка была вымученной. Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно.

— Зачем ты сюда пришел? — я села и укуталась в одеяло.

— Я часто прихожу, когда ты спишь, — не отводя взгляда от окна, ответил Герман. — Прости, что разбудил. Я вроде бы вёл себя тихо.

— Зачем ты это делаешь? — спокойно спросила я без какого-либо упрёка. Просто действительно хотелось знать правду, потому что я совсем запуталась: в нас, наших отношениях, в самой себе.

— Спать не могу. Только рядом с тобой как-то всегда спокойно. А так… Одна сплошная бессонница, — Герман перевел свой уставший взгляд снова на меня. Было видно, что он не симулирует, не пытается вызвать жалость.

— У нас могло всё бы иначе.

— Ты не захотела.

— Ты не позволил.

— А в этом есть смысл?

— Был.

Герман опустил голову и спрятал лицо в руках. Он мучился, причем не меньше, чем я, но эта его проклятая гордость…

— Я люблю тебя, — вдруг произнес муж. — Всё еще люблю и… Ненавижу себя за то, что делаю. Не знаю, что со мной происходит. Может, я с ума сошел? Иначе объяснить это крайне паршивое поведение я не могу. Понимаю, что ты меня никогда не полюбишь. Понимаю, что ты этого Сашу обожаешь, и по-хорошему было бы просто тебя отпустить, но я не могу, — Герман смотрит на меня, глаза блестят от злых слез, челюсти плотно сжаты. — Всё пытался понять, чем я хуже этого гонщика? Не такой уж и молодой, пытаюсь всё контролировать. Умом, — он приставил указательный палец к виску, — я осознаю, а вот сердцем, — пальцем переместился к груди, — полный разлад.

— Я ведь не ушла от тебя, — я подползла к изножью кровати. — Был ведь шанс, но я им не воспользовалась, пойми это, наконец. Я вынашиваю твоего ребенка, хотя тоже могла сделать иначе. Ты несправедлив к себе и вместе с тем, ко мне.