У меня пылало все лицо, мне было так жарко, что я непроизвольно оттянула горловину футболки, и взгляд Кира тут же уперся в обнажившиеся ключицы. Я облизала пересохшие губы, Царев мазнул по ним горящим взглядом и сглотнул так, что дернулся кадык на смуглой крепкой шее. Я все еще пыталась бороться с этим притяжением и торопливо схватила сборник тестовых заданий, отступив к столу.

– Д-давай…заниматься. Мы же для этого собрались…

– Начинай без меня. Я пойду отлучусь, – хрипло сказал Кирилл, кивая на свою вздыбившуюся ширинку. – Готовиться к тесту вот в таком состоянии я не смогу, мне надо…эм…сбросить напряжение.

– Помочь? – вырвалось у меня, и на лице Кирилла появилась ленивая чувственная улыбка, а серые глаза вспыхнули, как у тигра, догнавшего добычу.

– Помогай, Мышонок. Мне нужно. Очень нужно.

Долго уговаривать меня не пришлось.

В конце концов, мне тоже сложно думалось, когда рядом со мной был мой парень и мы сто лет не целовались и не трогали друг друга.

К слову, к занятиям мы все же приступили. Часа через два. В итоге так увлеклись, что от работы нас смог оторвать только звонок моей мамы.

– Десять часов, – ледяным голосом сказала она мне в трубку. – Ты где?

– Как десять?! – ахнула я. – Уже?! Мам, я сейчас…скоро буду…

– Скажи, что я тебя привезу. Через 15 минут будешь дома, – Кирилл уже схватил ключи от машины и обувался.

Но мама и так его услышала.

– Хорошо, – сказала она по-прежнему сурово. – Пусть привозит. Заодно и познакомимся.

– Кир, – позвала я его виновато, – тебя тут, по ходу, ждет знакомство с родителями.

– Какое у нас насыщенное второе свидание, – заметил Кир с нарочито серьезным лицом, – и секс, и знакомство с родителями. Прям боюсь думать о том, что же будет на третьем.

– Перестань, – нервно попросила я, параллельно одеваясь и собирая вещи. – Ты что не волнуешься? Совсем?

– Не особо. Конечно, хотелось бы твоим маме с папой понравиться, но даже если нет – не страшно. Главное, чтобы они были не против наших отношений.

– А если будут против? Тогда что? Расстанемся?

– С ума сошла, Мышонок? – он нежно поцеловал меня, притянув к себе за талию. – Нет, конечно. Просто ты тогда будешь расстраиваться, а я не люблю, когда ты расстраиваешься.

– Боже, я и не думала, что смогу когда-то услышать это вживую! Гениально! Эта ария Русалки Дворжака…Обожаю!

И Уля, восторженно блестя глазами, тихонечко напела:

– Měsíčku na nebi hlubokém,

světlo tvé daleko vidí,

po světě bloudíš širokém,

díváš se v příbytky lidí.

По мне, она пела ничуть не хуже той женщины на сцене, о чем я Уле и сообщила. Но она только досадливо отмахнулась и продолжала мечтательно расхваливать то одного, то другого солиста.