Подсохшие волосы слегка завиваются на концах, придавая ему чертовски соблазнительный вид. Глаза смотрят на меня задумчиво, изучающе, будто решает, что будет делать со мной дальше.

— Не молчи!

Зелье начинает действовать. На смену давящей усталости приходит лёгкость, и я чувствую в себе силы для бурного выяснения отношений.

Сползаю с покрывала на пол, иду, пошатываясь, к дракону и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.

— Молчишь? — растягиваю губы в зловещем оскале, ясно представляя, как мои пальцы смыкаются на его шее, вырывая из горла протяжный хрип. — Сказать нечего, подлец?"

"""Подлец"" невозмутимо пожимает плечами, не говоря ни слова.

И это становится последней каплей.

— Ты! — преодолеваю небольшое расстояние между нами и от души колочу по груди и плечам. Боль резонирует тупыми вспышками, но остановиться я уже не в силах. — Хватит! Издеваться! Надо! Мной! Упырь! Скотина! Кровопийца! Высокомерная задница! Демонов бабник! Как же ты меня бесишь! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

— Повторяешься, — единственное, что слетает с губ Каллахана, пока он стойко терпит мои удары и не принимает никаких усилий, чтобы закрыться.

В груди разливается горькое разочарование. Хочу сделать ему больно! Заставить страдать так, как я страдала! Вывести его из себя! Разозлить так, чтоб орал как ненормальный!

А он молчит и терпит! Хоть бы возразил!

Мне этого мало!

Бессильно опускаю руки, чувствуя жгучую досаду. Хочется зарыться лицом в подушки и как следует прорыдаться. Вся моя выдержка летит к чертям, разбиваясь об твердокаменную стену его молчания.

Ну вот как с таким ругаться?

Мотаю головой, не в силах подобрать нужные слова. Этой паузы хватает, чтобы Тэйран сам заговорил:

— Сегодня спишь здесь одна.

Подъём в четыре. И да, Монстр, имей в виду, с этой секунды твоя жизнь кардинально меняется.

Глава 36

Недоумённо смотрю ему вслед. Слёзы застывают в глазах, когда за Каллаханом захлопывается дверь. Громкий стук заставляет меня дрогнуть, и я с трудом отвожу взгляд, отчётливее рассматривая комнату.

Глаз цепляется за фигурные настенные часы в виде диковинной птицы, с удивлением наблюдаю за тем, как минутная стрелка замирает на цифре три, а маленькая, часовая, уверенно стоит на десяти.

Быть такого не может! Четверть одиннадцатого?

Я думала, за окном уже глубокая ночь.

В голове царит полный раздрай. Мысли хаотично кружат, словно стая перепуганных птиц. Внутри грудной клетки, под рёбрами, ощущаю давящую усталость, но не физическую, всё же зелье работает безотказно. Понимаю, что я заколебалась воевать с Каллаханом.

“С этой минуты твоя жизнь кардинально меняется,” — набатом звучит его голос.

Запрокидываю голову вверх и взрываюсь истеричным смехом. Что, станет ещё хуже? Куда уж.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.