В голосе могильный холод, тело становится ко всему безучастным. Пытаюсь оттолкнуть его в сторону, а когда не получается, обхожу его по размякшей в вязкую жижу земле.

— Какая же ты дура, Монстр, — сплёвывает дракон и стремительно подхватывает меня на руки. Прижимает к груди и бормочет, явно разговаривая сам с собой. — Я был уверен, что ты разозлишься и уйдёшь. Как чувствовал, что надо тебя проверить. Ещё и отец, демоны его побери!

Мне есть что возразить. И я обязательно скажу. Буду рассказывать долго, не выбирая слова, не сдерживая себя. Если ты думал, что легко отделался, Каллахан, ты сильно ошибаешься.

Но не сейчас. Я так устала, что мне тяжело дышать.

Жар драконьего тела передаётся моему, замёрзшему и продрогшему от дождя. Пораскинув мозгами, прижимаюсь сильнее и обхватываю его шею руками."

"Нет, я не испытываю к нему ни капли тёплых чувств, скорее наоборот, неистово хочется его придушить. Но раз кровь чешуйчатого гада такая горячая, считаю, что я имею полное право об него погреться.

Недолго. Совсем чуть-чуть.

Закрываю глаза, пытаюсь унять стучащие зубы.

Тело дрожит, а дождь становится всё сильнее. Не знаю, как Каллахан в таком ливне найдёт путь к моему общежитию, но это исключительно его проблемы.

Завтра после утреннего построения я нанесу визит сначала лекарю, затем декану Блейз, и напоследок его дражайшему отцу. Напишу на имя Тэйрана обширную докладную с подробным перечнем всех его прегрешений. Обрушу на него лавину моего праведного гнева.

Тоже мне, напарник.

Сознание норовит уплыть, но я держусь из последних сил. Будто издалека доносится звук хлопающей двери, Каллахан спешит вверх по лестнице, торопливо открывает дверь и кладёт меня на что-то мягкое.

— Ирис, — шепчу из последних сил, — налей чаю, пожалуйста.

В ответ тишина. Неужели соседки куда-то ушли? В такой-то ливень?

А может, уже глубокая ночь, и они спят? Но я не слышала сигнал к отбою.

Кое-как разлепляю веки и поворачиваю голову вправо.

Подождите, это не моя комната.

Но где я?

Глава 35

Просторная комната слабо освещена парой магических светильников, расположенных не сверху, а внизу, у самых стен. Тени играют на потолке, преображаясь в сложный, удивительный орнамент.

С трудом мне удаётся приподняться на локтях, и я понимаю, что лежу на краю огромной кровати, размером больше чем моя и две соседских, вместе взятых. Под пальцами скользит мягчайшее покрывало глубокого винного оттенка.

Всю противоположную стену занимает огромное панорамное окно, завешенное плотными тёмными портьерами. В углу стоит антикварная книжная полка, на которой грудой свалены тетради вперемежку с толстыми учебниками.