Кто-то создаёт вокруг себя защитный купол и милостиво позволяет избранным переступить через мерцающую преграду, чтобы встать к нему поближе.

Ребята с целительского факультета щедро делятся микстурами от кашля. Боевики — главные звёзды сегодняшнего дня, молча жмутся под узким навесом, желая сохранить здоровье и выступить на смотре во всеоружии.

— Запускайте! — слышу откуда-то сверху голос декана Блейз.

Двери приветливо распахиваются, и мы торопимся войти в обогреваемое пространство стадиона.

— Те, кто участвуют в смотре, вам направо! — двое студентов — парень и девушка сноровисто распределяют толпу на два потока.

 — Остальным налево, занимаем трибуны начиная с верхней!

Послушно держусь правой стороны, то и дело выхватывая взглядом взволнованных одногруппников среди нескольких десятков ребят со старших курсов.

Прохожу в большую комнату напротив дверей, ведущих на поле, и сажусь на длинную низкую лавочку, стоящую вдоль стены.

“Интересно, Тэйран будет участвовать в смотре? — гадаю, чтобы скоротать время и отвлечься от гула набившихся в комнату студентов.

 — У него же нет боевой пары.”

Время тянется бесконечно долго. Возбуждённые претенденты не могут усидеть на одном месте. Постоянно галдят, перемещаются, обмениваются шутками и колкостями. Раз в три минуты из переговорника слышен голос Алайны, вызывающей на поле очередного учащегося.

Ладони предательски увлажняются, сердце колотится всякий раз, когда в нашу комнату один за другим возвращаются студенты. Складывается впечатление, что меня оставляют напоследок.

Впрочем, так и есть.

Когда на меня уже все смотрят сочувствующими взглядом, декан громко объявляет:

— Дарина Мон-Стерр.

— Удачи!

— Покажи им!

Смущённо улыбаюсь, не ожидав тёплой поддержки. Покидаю душную комнату и, обмирая от волнения, выхожу на центр.

Блейз даёт кому-то отмашку. Рабочие приглушают свет, и я создаю идеально ровную сферу, ещё более чистую и яркую, чем в прошлый раз.

Сиреневые прожилки красиво переливаются, играют оттенками и эффектно вплетаются в основной цвет.

Алайна Блейз победно улыбается.

Как только свет вспыхивает, освещая притихшие трибуны, полные людей, я готова развернуться и уйти.

Но тут же слышу торжествующее деканское:

— Дарина, можешь остаться.

“Что такое? — в недоумении перевожу взгляд с неё на зрителей и обратно.

Боковым зрением выцепляю стоящего неподалёку, бледного, как снег куратора.

Каллахан сердито закатывает глаза. Вся его поза излучает сильнейшее напряжение. Кажется, что он вот-вот превратится в дракона и улетит, пробив крышу своей мощной тушей.

— Думаю, все это видели, — сияет от радости Алайна.