Совершенно нет сил кричать, ругаться и спорить. Равнодушие окутывает меня ледяной волной, закрывая в прочный, непробиваемый кокон.

— Могла хотя бы “спасибо” сказать, — железная выдержка дракона даёт трещину. — Я полночи не спал, выясняя личности нападавших.

— Ага, — киваю и неожиданно резко выдираю руку из его пальцев. Движение отзывается вспышкой боли от ногтей и до плеча, но я лишь прикусываю губу, чтобы не выдать слабость.

— Монстр! — рявкает мне вслед куратор.

Хотелось бы ускорить шаг и отвязаться от этого нахала, но не получается. Ноги тащат меня вперёд со скоростью гусеницы, и Тэйрану хватает всего несколько шагов, чтобы меня нагнать.

— Я привык, что меня слушают, — капризно высказывает мне дракон.

Надо же!

Жаль, у меня нет времени. Мысль, возникшая на построении, требует немедленного осуществления. А Каллахан мне мешает.

— Чего тебе надо, а? — вздыхаю, глядя в его тёмные, мерцающие зрачки, в которых отражается моё слегка искажённое лицо.

Под глазом что-то темнеет — то ли тень, то ли синяк. Надо будет найти зеркало и привести себя в порядок.

— Ведёшь себя так, словно это я на тебя напал! — возмущается куратор.

— А ты догадливый, — усмехаюсь против воли. Уголок губ, тот, что слева, саднит. К счастью, нос, в который пришёлся первый удар, уже не болит.

Не сломали, и то хорошо.

— Я бы никогда не натравил на тебя других, — незнамо зачем начинает оправдываться дракон.

— Верю, — пожимаю плечами, — ты и сам неплохо справлялся. Уложить лицом в землю девчонку на построении без возможности отбиться — это же так по-мужски.

— Это боевая академия, — мрачнеет на глазах Тэйран, продолжая со мной дуэль на взглядах. — Здесь девчонок нет.

Есть только боевики, и ты это прекрасно знала. Хочешь разделения по полам и реверансов — к твоим услугам любая другая академия королевства.

Поджимаю губы, понимая, что он прав. Здесь нет девчонок и парней. В боевых условиях никто не станет щадить нас только потому, что мы женщины. Враг не выбирает, кого убить, а кого оставить в живых.

Но даже тут есть одно “но”. Веское такое, об которое разбиваются все его аргументы. И я, разумеется, его высказываю:

— Ты спровоцировал нападавших. Делал всё, чтобы вбить клин между мной и другими студентами.

Они лишь хотели порадовать тебя, устранив проклятую Мон-Стерр. Довести начатое тобой дело до конца.

Очередь Каллахана кривить губы. Яркие, чувственные, они сжимаются до двух тонких ниточек. На скулах проявляются желваки, кадык нервно дёргается, а пальцы стискиваются в кулаки.

Дошло, наконец?

Прекрасно, значит, я могу идти.

Мне удаётся пройти два десятка шагов, пока за спиной вновь не слышится торопливая поступь и хриплое драконье:

— Куда идёшь? Первой парой практика у магистра Фэлтона на полигоне.