Раздается жалобный звон, на дорогой пол из чёрного мрамора летят осколки. — Кто она тебе? Внебрачная дочь, которую ты нагуляла втихаря от немощного, бесполезного муженька?

— Да как ты смеешь! — рывком встаёт на ноги Алайна и хлопает ладонями по столешнице.

Думала, её командирский тон, вселяющий ужас в стадо первокурсников-баранов, сможет меня напугать?

— Сядь, — бросаю ей с пренебрежением, облокотившись поясницей о кухонный стол рядом с плитой. — У нас договор: я не лезу в твои отношения с моим отцом, ты не лезешь в мои дела. В чём проблема?

Алайна трёт указательным пальцами тонкую переносицу. Разбросанные по плечам волосы лежат спутанными прядями. На холёном лице ни грамма косметики, а вместо строгого костюма и мантии на ней элегантный шёлковый халат до пят.

— Проблема в том, что у девочки невероятный потенциал, Тэй.

— Просил так меня не называть! Ты мне никто, — холодно отвечаю ей, глядя как губы любовницы отца сжимаются в две тонкие нитки.

Декан Блейз делает глубокий вдох, медленно выдыхает и решительно открывает ближайший к ней шкаф. Вытаскивает бутылку коньяка, щедро плещет янтарную жидкость в чай и выпивает залпом.

— Я знаю её силу, Тэй… ран, — слова даются ей с большим трудом, но щёки начали краснеть под действием напитка. — Она заменит Эву в качестве твоего напарника и…

Злость клокочет во мне и стремится выплеснуть наружу. Нашла кого вспомнить.

— Не смей произносить её имя в моём присутствии.

Алайна делает шаг в мою сторону, но вовремя одёргивает себя. Тянет руку к пузатой бутылке и убирает её обратно в шкаф.

Наблюдаю за ней с нескрываемым раздражением. С тех пор как отец перестал прятать от меня свою связь с деканом боевого факультета, та чувствует непонятную вину и всячески стремится её загладить.

Как будто мне не всё равно с кем он проводит время. С тех пор как мама… Нет, нахрен, я не буду думать об этом.

— И всё же, раз ректор Каллахан назначил тебя куратором…

— Ректор Ка-а-аллахан, — с губ слетает надменный смешок. — В постели ты тоже зовёшь его ректором?

— Не твоё дело! — вспыхивает Алайна и спешно убегает в отцовскую спальню, готовиться к первому учебному дню.

Как же мне это всё осточертело! Поворачиваюсь лицом к раковине, дёрганным движением открываю кран с холодной водой и плещу ею себе в лицо.

Идиотка решила сыграть на моём чувстве ответственности и готова унизиться до того, чтобы просить за свою неведомую протеже. Странно, почему распинается передо мной вместо того, чтобы попросить отца.

А старый дурак настолько потерял голову от сочных прелестей Алайны Блейз, что к чертям забыл про родного сына и жадно заглядывает ей в рот.

— Дарина Мон-Стерр, значит, — пробую её имя на вкус и сплёвываю в раковину.