“Монстр-Дракон непобидимы!”

Едва удерживаюсь от ехидного замечания по поводу грамотности художника. Улыбаюсь и благодарю за веру в мои силы.

Кто бы мог подумать, что из изгоя я стану центром всеобщего внимания?

— Так, молодёжь, — в раздевалке слышен суровый голос декана Блейз, — брысь на трибуны, мы скоро начинаем!

“Молодёжь” ещё раз желает мне удачи, а соседки крепко обнимают меня с двух сторон.

— Ты самая лучшая, Дарина, — Ирис звонко чмокает меня в щёку.

— Покажи им! — Мон-Блоссом поднимает вверх большие пальцы.

— Покажет, куда она денется, — добродушно ворчит Алайна.

Но едва за девчонками захлопывается дверь, как декан тревожно вздыхает и запускает пальцы в распущенные волосы.

— Опять Каллахан? — тревога в глазах женщины передаётся и мне. Ради пустяка она бы не пришла.

— Отчасти.

Алайна оглядывается на запертую дверь и подходит вплотную ко мне. Быстро-быстро, так, что я едва успеваю разобрать слова говорит такое, что переворачивает вверх дном моё сознание.

— У противников замена защитника. Будь особо внимательна.

— Эва? — спрашиваю в лоб, и декан Блейз ограничивается едва заметным кивком. — Тэйран знает?

— Ещё нет. Удачи.

Она стремительно уходит, а я бессильно падаю на скамью и закрываю лицо руками. Сердце отбивает торопливый ритм, а пальцы занимаются мелкой дрожью в такт дурному предзнаменованию.

— Спокойно, Дарина, соберись.

Я хлопаю себя по щекам, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Становится тяжело дышать, как будто на шею набросили невидимую удавку и не дают вырваться на свободу.

— Тэйран профессионал. Он не потеряет контроль и не выйдет из себя.

Повторяю эти слова словно мантру, но в груди теплится лишь крохотная искорка веры, которая не разгорается в сильное пламя.

Мысленно продумываю запасную стратегию, но как ей пользоваться, не посоветовавшись с Каллаханом? Всякий раз он где-то шляется и приходит на несколько минут до вызова на боевое поле.

— Бесишь! — не выдержав, кричу на закрытую дверь. Одного я не учла — в этот момент она открывается и на пороге мнётся парнишка, что вызывает участников на боевое поле.

— А чё я сделал? — обиженно гундосит он и громко, протяжно сморкается в скомканный платок. — Тьфу, блин, кажется, простудился, пока носился за вами.

— Я не про тебя, — отмахиваюсь, — нас вызывают?

— Угу, — мычит он. — А-а-апчхи!

Подскакиваю с места и выбегаю в коридор, бросив ему на ходу:

— Будь здоров!

Слышу в ответ ехидное: “Ты тоже.”"

"Тэйран стоит ко мне спиной у выхода на боевое поле. Даже в приглушённом свете видно, как сильно он напряжён. Год назад во время полуфинала его подставила напарница, с которой сегодня предстоит сражаться.

Врагу не пожелаешь.

Приближаясь к нему, чувствую, как обида с каждым шагом исчезает.