Чувствую, как быстро бьётся драконье сердце, вдыхаю густой амбровый аромат мыла, приоткрываю губы под неумолимым напором языка и едва не пищу от радости, когда удаётся запустить руки в его тёмные, густые волосы.

— Да-а-а… рина, — мучительно стонет Каллахан в мои губы, когда я сжимаю их что есть силы и тяну назад, насколько мне хватает роста. — Потише, моя хорошая, прибереги страсть до ночи. Монстр!

Последнее слово он выкрикивает, а мне удаётся отскочить на безопасное расстояние и бросить ему полотенце, валяющееся на разобранной кровати.

— Ненавижу тебя.

Пытаюсь кричать, но губы горят, а язык отказывается складывать слова в осмысленные фразы. Лицо пылает как сигнальный фонарь. Гнев и обида на бесстыжего дракона, утихшие во время поцелуя, накатывают с новой силой.

— Ты в своём уме? — сжав кулаки, наступаю на Тэйрана, оборачивающего полотенцем бёдра. Внимательно слежу за дистанцией, чтобы не пересечь черту и снова не оказаться во власти губ этого нахального мерзавца. — Нет, ты скажи как есть. Если ты ударился головой, я войду в твоё положение и не стану писать докладную Каллахану-старшему!

— Лучше я войду в твоё, — ехидно бормочет себе под нос дракон и тут же добавляет. — Признайся, что мой подарок никто не перебьёт.

— Ещё бы! — распаляюсь я. — Кто ещё додумался мне подарить торт в виде голого себя! Соседок чуть удар не хватил!

— Ручная работа, между прочим, — хвастливо заявляет Тэйран, красуясь передо мной рельефным телом без единого грамма жира. — Монстр, я полночи позировал кондитеру, где спасибо? Кстати, видела, там на глазури, где находится сердце, написано земляничным сиропом “Дарина”? Моя идея.

— Спасибо! — отвешиваю ему картинный поклон, прикидывая, отчислят ли меня, если я поджарю его задницу базовой сферой. — Спасибо, что выставил меня на посмешище перед девчонками.

К счастью, время не стоит на месте, и Тэйран начинает одеваться. Через двадцать минут построение, и у нас осталось не так много времени.

— Девчонки сойдут с ума от зависти, что такому, как я, нравишься такая, как ты, — надев штаны, он откидывает на пол использованное полотенце.

Брошенная в шутку фраза становится последней каплей.

— В том то и дело, Каллахан, — шепчу, чувствуя жгучую обиду. — Не может такая, как я, быть с таким, как ты. Особенно после всего, что ты натворил.

Тэйран продолжает объясняться, но я уже не слушаю. Выхожу из комнаты, пребывая в паршивом настроении, и молюсь богам, чтобы стычка с напарником была единственным тёмным пятном за день.

Стисну зубы, перетерплю построение и несколько пар, а вечером, наконец-то встречусь с близкими мне людьми. И Каллахан больше ничего не может испортить.

Наивная.