Придет ведь такое в голову!

Пентаграмма уже минут десять пылала угольной чернотой, свидетельствуя, что все готово к переносу, когда дверь наконец открылась, пропуская внутрь Альфиису с Ританом, Крэаза и Гарарда. Девушка выглядела немного лучше, чем вчера вечером, но до нормального состояния было еще далеко. Все то же землистое лицо. Бескровные губы. Потухшие, мутные от боли глаза. Даже великолепные рыжие локоны — и те, казалось, потускнели, словно припорошенные пылью.

Фиса шла медленно, чуть пошатываясь, судорожно ухватившись за руку Эктара. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Но чем напряженнее становились движения, тем больше выпрямлялась спина и выше поднимался подбородок. Высокородная сирра до кончиков ногтей, Альфииса не желала, чтобы окружающие заметили, насколько ей плохо. И это невольно вызывало уважение.

Постепенно отец и дочь добрались до того места, где стояли мы с Кариффой. Бывший опекун скользнул по мне ничего не выражающим взглядом, скривил губы и отвернулся.

— Выздоравливай, Альфииса, — произнесла я тихо и, не зная, что еще добавить, неловко закончила: — Желаю удачи.

В глубине затуманенных страданием зеленых глаз мелькнула невеселая ирония, на миг разгоняя тоскливое безразличие и болезненную надломленность.

— Спасибо, Кэти, — бледные губы раздвинулись в подобии улыбки. — Удача мне сейчас точно не помешает.

И девушка отвернулась.

Несколько минут прошли в тягостном молчании. Но вот Эктары достигли портала, пентаграмма взметнулась черным пламенем, скрывая их фигуры, и погасла. Гости отбыли.

— Кателлина!

Вздохнув, взглянула на сиятельного, ожидая неизбежных настойчивых расспросов о том, что произошло между мной и Эктаром, и ошеломленно замерла, услышав:

— Поедешь со мной в Эрто Аэрэ, девочка?

Сдерживаемая усталость и почти незаметные, но тем более удивительные для меня просительные нотки, проскользнувшие в голосе.

Просто кивнула в ответ.

* * *Руины древнего храма проклятой людьми богини были, как обычно, исполнены величавого спокойствия. Все вокруг дышало ясной, глубокой безмятежностью, лаская наши растревоженные души, даря им желанное умиротворение. Солнце лениво скользило по небосводу, время близилось к обеду, а ни один из нас так и не произнес ни слова. Я ждала вопросов сиятельного, но их все не было. Крэаз стоял спиной, сжав руками каменный парапет, хмуро смотрел куда-то вдаль и молчал.

В конце концов я не выдержала.

— Вам неинтересно, что случилось на прогулке в парке?

— Мне сообщили об инциденте. — Савард оторвался от изучения пейзажа и сел рядом. — Но если тебе есть что сказать, готов выслушать.

Странно. Ему действительно неважна моя версия событий или это своего рода испытание? Проверка? Ладно.