* * *– А я вам в десятый раз повторяю, гражданка писатель, чтоб вы не лезли куда не следует! Зачем вас понесло к потерпевшему в дом?! Что вы там забыли?!

– Очки! – очень убедительно и с напором выговорила Маня. – Я поехала за очками! И там был парень, садовник! И я вспомнила тот день, воскресенье! Когда затрещали кусты, Максим позвал: «Паша!» И пошёл на звук! И его застрелили.

– И где теперь мне искать этого Пашу?!

Маня осеклась:

– Откуда я знаю…

– Во-от, во-от, не знаете вы! А если бы следствие шло своим чередом, дошло бы дело и до Паши!

– Маргарита, домоправительница, сказала, что он студент, у них подрабатывает каждое лето.

– Что мне толку от того, что он студент?! Он наверняка не в институт от вас ломанулся!

– Послушайте, Дмитрий Львович…

– Нет, это вы послушайте, гражданка писатель! Не нужно за меня следственные действия вести! Или я вас задержу на трое суток без решения суда!

– Вы всерьёз думаете, что Максима убила жена?

Раневский весь покраснел – вот-вот взорвётся, как перегретый паровой котёл.

– У-уф, – выдохнул он с силой. – У-уф!..

И попросил почти жалобно:

– Идите отсюда, а? Идите, гражданка писатель, чтоб я вас больше не видел. Мне ведь дела нету, что вас по телевизору показывают, я телевизор-то не смотрю.

– Я сейчас уйду, – пообещала Маня горячо. – Вы мне только объясните, есть ли какие-то доказательства, пусть косвенные, что Максима застрелила Женя? Ну, что-то ведь вам известно!

– Нам известно, что супруга наотрез отказывается отвечать, где она провела день убийства. И с кем! Алиби никакого нету! А кто лучше неё знает сад и окрестности? Кто знал, что убитый непременно по той дорожке пойдёт? Жена и знала! Между прочим, она сказала, и в протоколе это зафиксировано, что её муж каждый день одним и тем же путём ходил на пристань и обратно! Стало быть, никакого труда не составляло там его дождаться! Кто ещё об этом мог знать? Посторонние точно не могли!

– А пистолет? Нашли?

– Ищем, – буркнул Раневский так, что стало понятно: ничего они не ищут. – Вот признается жена, сама и скажет, где его скинула, пистолет.

…Да, стремительно подумала Маня. Тут всё против Жени: и собранный чемодан, и грамота от стрелкового клуба!.. Хорошо, Раневский до грамоты не добрался первым, Маня его опередила!

…И почему она молчит, вдова? Почему не говорит, где и с кем была?

А что, если…

Что, если всё именно так, как кажется на первый взгляд: она убила своего мужа?… И Маня сопротивляется этой мысли только потому, что Женя ей понравилась?

– Да точно вам говорю, гражданка писатель, – Раневский, внимательно следивший за её лицом, усмехнулся, – жена и застрелила. Так чаще всего бывает. С виду люди как люди, а на самом деле – отмороженные.