Снова и снова, поодиночке и все вместе, по всем сторонам октограммы.

Малинда вспомнила свои слова: очень простые, обычная просьба отнести ее в тот миг, когда резня еще не началась, когда Радгар еще не спустил крючок арбалета. Этот миг запечатлелся в ее памяти: наверху лестницы Клинки сгрудились вокруг ее отца, прикрывая его со всех сторон, но вот они расступаются, чтобы дать ей дорогу, и открывают его. Никто и не подумал о луках или арбалетах; Радгар отвлек их внимание, как Дюрандаль и говорил.

Конечно, король Амброз был деспотом, но Шивиаль нуждался в нем, в его железной воле, ловких руках и изощренном уме. Всего одно слово может его спасти, и Радгар уплывет ни с чем. Принцесса Дьерда станет королевой Дьердой, произведет на свет бесчисленное количество маленьких принцев и впрок обеспечит Шивиаль наследниками, а она, опозоренная Малинда, отвергнутая обычным пиратом… ну, ей придется столкнуться с разъяренным отцом, а потом выйти замуж за какое-нибудь другое чудовище… Впрочем, Радгар не показался ей совсем уж ужасным за несколько минут разговора. Да и королева Марта очень его хвалила.

Огонь в горнах затухал. Кузница погружалась в темноту, становилось холоднее и холоднее. По спине ее побежали мурашки.

Голоса попали в бесконечный водоворот, повторяя одни и те же имена: Чандос, приди! Болт, приди! Стальварт, приди! Время отозвано, возможно, оно уже никогда не вернется. Тепло тоже отозвано; Малинда замерзала.

Пение замирало где-то вдалеке, и шум воды тоже пропал, огонь совсем потух, и все же в Кузнице было не совсем темно, скорее… туманно? Вот что значит быть слепой? Чтобы видеть темноту, тоже нужно иметь зрение. Все как будто скрылось за закопченным стеклом, как будто сам воздух перестал пропускать свет. Она не видела заклинателей, только… только глаза, которые пристально смотрели на нее. Развоплощенные. Пара глаз, слабая тень руки, лежащая на рукояти «Увещевания»… Еще глаза — справа и слева. За спиной? Да, сзади тоже, смотрят в затылок.

В голове не осталось ни одной мысли. Малинда нащупала свиток со своими словами, но он, конечно же, скрутился. Она развернула его снова, и леденящий ветер вырвал листок из рук.

— Предательница!

Даже не голос, а скорее мысль в ее сознании.

— Нет! — закричала она, пытаясь вспомнить нужные слова. — Клинки, вы должны спасти своего подопечного…

— Это предательница.

— Она предала нас, — сказал другой голос.

Совсем прозрачные, бесплотные, не больше чем отражения на водной глади, они стягивались вокруг нее, сжимая в руках мечи.

— Убить ее. Лишить рассудка. Скрутить, разорвать, ободрать…

Прикосновение ледяных пальцев…

— Нет! — закричала она. — Спасите короля! Спасите своего подопечного! Была резня! Вы умерли. Сотни людей умерли.