До войны в ней горели лампочки, а теперь люстра стала бесполезной. Господин подполковник обходился настольными светильниками.

Стеклянные подвески мелко вздрагивали в такт ритмичным движениям.

""Надо же"", - подумала Айями, - ""происходящее внизу повторяется и наверху"".

Блики, дрожавшие на точеных гранях подвесок, завораживали.

Она смотрела неотрывно на игру солнечного света и думала о том, что Веч совсем не удивился, когда речь зашла о ребенке. Словно знал: рано или поздно Айями признается в том, что ""тяжела"".

Думала и о том, что стоит поговорить с Мариаль.

И о том думала, каким образом Оламирь умудряется доставать волшебные таблетки.

Айями так увлеклась размышлениями, что не сразу услышала, как её зовут по имени. Вопросительное: ""Аама?"" сменилось требовательным: ""Аама!"", повторённым не раз и не два. И не сразу сообразила, что Веч, приподнявшись на локтях, рассматривает её с мрачным видом.

Очевидно, на её лице отразился неподдельный ужас, потому как господин подполковник, встав с тахты, поднял платье и небрежно швырнул Айями.

"- Свободна, - сказал с кривой усмешкой и направился к столу, на ходу заправляя рубаху в брюки.

Неловкими руками Айями застегнула пуговицы, кое-как уложила волосы в пучок. Пальцы не слушались, а лицо пылало.

Она боялась взглянуть на Веча. Прошла тихонько к двери, страшась поднять голову. Прошмыгнула через приемную, считая половицы, чтобы господин В'Аррас не заметил бордовых щек. И ринулась вниз, сгорая от стыда. Оттого что поймана с поличным на притворстве и вранье.

Айями не слышала, как господин подполковник схватил лампу и запустил в стену.

Дрожало всё: руки, ноги, губы. Даже мысли дрожали и путались.

- У вас нездоровый вид, - заметила внимательная Мариаль.

- Нет-нет, это не инфекция. Я переволновалась, - заверила Айями.

Схватив стакан, она поспешила в туалет. Влила в себя без малого литр воды и трижды умылась, но без толку. Лицо горело как после ожога. Вода имела привкус железа и слабо отдавала хлоркой.

Теперь господин подполковник презирает Айями за ложь и обман. Веч платил, не скупясь, и за свою щедрость получил право иметь под боком веселую и расторопную мехрем, а не заводную куклу-притворщицу.

Ну, почему всё так неудачно сложилось? И оскорбительно для него.

Надо бы пойти наверх и объяснить, что во всем виноват вчерашний разговор, давший пищу для раздумий и отвлекший Айями от прямых обязанностей.

Собралась она с духом. Решилась было подняться на третий этаж, но не успела. Увидела в окно, как Веч сел в машину, хлопнув дверцей, и автомобиль резво взял старт.