Дельный отмахнулся и попал по пальцам Чеса:

– Подожди! Включи мозг! Заколебал тупить!

Дальнейшую ссору прервал совершенно неуместный вопрос. В Зоне, на болоте в море камыша и тростника, где странные клочки тумана и гравитационные аномалии разбросаны вкривь и вкось. Хоть дождь прекратился и это радовало. А вот вопрос озадачил:

– Кто там?

– Твоя, тля, смерть! – выкрикнул Чес и добавил, изумительно играя матерными словами.

Следующий вопрос поверг уже и его в молчание.

– Чес, это ты?!

Тот ответил:

– Я! А ты кто?!

Дельный перевернулся на спину и захохотал. Он ржал как умалишенный, который попал в страшную аварию, вылез из покореженной машины, а на теле ни царапины.

Довели мы нашего непробиваемого.

Он смеялся и смеялся.

– Чес… Ты тупой…

Чес встал, покачивая в руке пистолетом. Видимо ему очень хотелось пустить пулю в торговца. Глаза начали блестеть, он нервничал. Пересилил себя, сплюнул в лужу. Темного цвета плевок закачался на волнах.

– Повторять не буду! Кузьма, давай гранату! – продолжал врать Чес.

Я же прислушивался к разговору. Лежать неудобно, но вот голос даже мне показался знакомым.

Не должно у нас с уркой водиться общих знакомых. Хотя почему бы и нет? Вот что я хотел узнать еще двадцать минут назад! Сбили уроды с мысли!

– Это же я! Чес! А ты точно Чес?!

– Да, – крикнул торговец, – это точно Чес.

– О! Дельный! Унылый с вами? Мужик, я рад!

– Это ваш Билет? – спросил я торговца.

– Он. Нервный что-то, обычно он не такой, – задумчиво сказал Дельный.

Чес же заорал:

– На выход, тля, быстро! Голову мне забиваешь тополиным пухом! Быстро, я сказал!!!

– Не могу! – Билет закашлял, потом что-то еще крикнул. Но видно надсадил горло, и теперь его стало не разобрать.

Я тяжело вздохнул. Знаю, как два моих прицепа решают такую проблему. И не ошибся."

"– Кузьма, сходи позыряй, что с ним.

– Безальтернативный вариант, – добавил торговец, но без фирменной улыбки. Я посмотрел на нервного Чеса, который хрустел шеей, оценил Дельного, который из монолитной горы превращался в вулкан. Того и гляди взбухнет раскаленной лавой или просто, горячими пулями. Лишь бы не в меня.

– Да ясно… – спокойно ответил, – я ж не Унылый тени бояться.

Каждый шаг давался с трудом. Хотя это не по колено проваливаться в болотную жижу, но приятного тоже мало.

Особенно понимая, человечек с автоматом сильно нервничает. Я приблизился к лестнице. Да, кровь на ступеньках, несколько поломанных ступенек, как будто в пылу борьбы их продавили. Или, если кто-то постучал в дверь, получил в ответ автоматной очередью и кулем свалился по лестнице.

– Эй! Свои! Не вздумай стрелять! – крикнул я.

– Ты кто? – В голосе присутствовали истеричные нотки. Боится, с автоматом, закрытый в крепком помещении, а боится.