Даже подмял под них тростник и камыш, делая их более заметными и объемными.

На самом деле не я один плавал в воде, рискуя сдохнуть в короткой перспективе. Чес засел сзади, погрузившись по самые ноздри и прикрыл винтовку листьями.

На противоположном берегу, слева, чтобы не попасть под огонь урки, разместился торговец. Опасная точка, самая заметная из трех. Мы надеялись, что Унылый сможет хоть после смерти сделать что-то полезное.

План, который отвлек Чеса от моего убийства, начинал нравиться мне все меньше и меньше. Устроить засаду, расстрелять Скелет, и отволочь его в аномалию.

Тут мнения разделились. Если урка, настроенный кровожадно, сказал:

– Бросаем. Жаль мало патронов схватил у наемника. Осталось меньше рожка…

То Дельный предупредил:

– Экзоскелет сначала снимем, а потом кинем в аномалию.

– Чтобы наверняка тварь покрошить, – уточнил Чес.

Все же наивность – это порок. День вступил в свои владения, но Зона оказалась против. Тучи плыли низко, мешая солнечным лучам радовать нас. И то верно, зачем при такой жизни ярко светить?

Я еще раз фыркнул. Зараза. Стою-то минут пять, а такое ощущение, что сейчас сдохну от холода.

Кости уже покрылись инеем. Глубина ручья приводила в уныние. Я-то думал, что не влезу со своим ростом под него, а оказалось, что теперь стою на цыпочках.

Нет, это явно рукотворный рукав, прорытый еще в старые, до Катастрофы, времена.

Если Дельный соврал и радиация присутствует, то все, можно заказывать гроб. Хотя, как бы не лечь трупом рядом с Унылым.

Я постарался не думать о том, что довелось сделать. Может Чес и прав, мне нужна причина для поступка. Если бы Дельный не раскрыл секрет тетради, если бы я не увидел распаханные тела девчонок, то, наверное, не набрался бы злости.

Не хватило бы сил смотреть, как человек идет на верную смерть. Даже когда Унылый грозился убить, забрать берцы, то все мои мысли сводились к банальному мордобою. Поставить его на место и будет.

Мерзко, настолько, что слышится хруст разрезанной одежды. Нет, это шум камыша. Ломилась наша жертва, ломилась, боясь не успеть за беглецами. Вода опять попала в нос, я старался не фыркать, затаил дыхание.

Шум прекратился. Только вода плескалась о мостик. Я кожей ощущал приближение большого и страшного.

– Братья, я верен Черному!

Голос доносился искаженно. Да, понимаю, еще бы, в противогазе полного цикла. Да еще и ручей на уши давит, но чувствую точно – голос странный. Не живой, а посеревший. Как у людей, впавших в состояние религиозного помешательства, их показывали по телеку. Судя по голосу, вот их точная копия.

– Братья, вы далеко, Он далеко! Я теряю связь с Ним, но я верен Ему до конца…

Что еще кричал этот сумасшедший, я не расслышал. Меня начало тряси, как при ознобе.