Она бросила на него короткий взгляд из-под длинных ресниц.

— Хорошо. Поехали щупать. И еще нам надо в продуктовый.

— Я думал, мы пообедаем в ресторане.

— Я не против. Но ужинать мы будем дома.

***Они не купили ни единой вазы. Никакой посуды вообще — даже малюсенькой кофейной чашки. Зато они набрали кучу всего мягкого — несколько комплектов постельного белья, какой-то и в самом деле плед, подушки. А потом они поехали обедать, немного погуляли, а на обратной дороге зарулили в гипермаркет.

— Не помню, когда в последний раз таскал такие пакеты.

Гуля охнула.

— Прости… Я не подумала! Ты ведь… Тебе нельзя нагружать руки, наверное. Я в следующий раз закажу доставку!

— Перестань, — Булат подпер плечом дверь. — Я не сказал, что мне тяжело. Я сказал, что давно этого не делал.

***Когда Булат вышел из душа, дома чем-то пахло. Вкусно пахло. Можно даже сказать — умопомрачительно. Как давно не пахло в его доме. Когда Булат приходил домой, в нем уже не пахло едой. Приходящий повар всегда тщательно проветривала после себя, включала вытяжку.

Булат пошел на запах — и остолбенел. Гульнара была там, и она готовила еду. Но причиной того, что Булат встал, как столб, было не это. Точнее, не только это.

Всю первую неделю их семейной жизни они с Гульнарой одевались дома примерно одинаково. Булат — так, как привык. А он привык дома одеваться прилично — в удобную, хорошего качества трикотажную одежду: брюки, футболки, лонгсливы. Летом, когда жарко, обычно предпочитал шорты, но сейчас решил не шокировать Гулю своими капец какими волосатыми ногами и ходил дома в штанах. И она одевалась примерно так же — брючки, футболки. Собственно, в брюках Гульнара была и сейчас. Но это были какие-то совершенно другие брюки. Атласные, мягкого бежево-розового цвета, они вроде бы были широко скроены. Но при этом было прекрасно видно, как при ходьбе мягко перекатываются идеальные круглые половинки женских ягодиц. Сверху была надета кофточка с запахом, тоже атласная. И вполне скромная на вид. Ровно до того момента, когда Гуля не повернулась, не встала в профиль к Булату и не потянулась за чем-то наверху. И тогда он отчетливо, без сомнений увидел, что лифчика на Гуле нет. Да и вообще все разглядел — и форму груди, и цвет сосков, и… Он, собственно., уже видел, но…

Гуля снова обернулась, и до его носа долетел другой аромат — сладкий, с нотами цитрусов и специй аромат ее волос.

— Тебе помочь? — собственный голос звучал как хрип.

— Ни в коем случае, — Гульнара царственно махнула рукой. — Занимай места в зрительном зале.

У него кухонная зона объединена с гостиной. Так что под зрительным залом Гульнара имела в виду огромный диван напротив барной стойки, разделяющей кухонную зону и гостиную. Ну что ж. Посмотрим.