Причем такими формулировками… В голове вдруг мелькнула парадоксальная мысль. Точнее, определение: «Дочь начбеза». Да, сейчас в Гульнаре отчетливо проклюнулся отец. И это еще Булат мать не видел.

— Так, погоди. Давай по порядку. То, что произошло только что, имеет свое название. Я лишил тебя девственности.

— Я с тобой не спорю, — ответила она спокойно. И так же невозмутимо, почти по-королевски отпила чаю.

Булат даже моргнул. Кто ему подменил Гулю?! И тут он вспомнил, как она тогда, в ночном баре, отчеканила свою позицию отцу. В этой девушке какое-то невероятное сочетание несочетаемого: юная невинность, когда она о простых физиологических вещах говорит, отчаянно краснея, и при этом… при этом внезапно прорезающаяся сталь в характере. Откуда?!

Видимо, от отца. Впрочем, характер — это на всю жизнь. А невинность — явление сугубо преходящее. Булат тряхнул головой, изгоняя эту философию. Она сейчас совершенно не к месту. В конце концов, он старше, у него гораздо больше жизненного опыта, и инициатива в разговоре должна принадлежать ему.

— Иначе это еще называется — обесчестил.

Гульнара закатила глаза.

— На дворе двадцать первый век. Никто не говорит такими словами.

— Твой отец считает иначе.

— Но его же здесь нет. Он ничего не знает. И не узнает."

"И тут Булат охренел в третий раз. Что с Гульнарой?! Или это в семье Ватаевых только ее отец поборник традиционных ценностей, а его дочь… А его дочь до двадцати… сколько ей?! Ватаев говорил, что Гульнара работает там же, в «Балашовском». У девочки явно высшее образование, а значит, ей минимум двадцать два, а то и двадцать три или двадцать четыре года. Для девушки, которая принимает для себя половую свободу, как-то поздновато лишиться девственности в двадцать четыре. Что-то и куда-то не складывается.

— Гульнара, послушай…

— Ты меня послушай, — Булат даже глазами хлопнул от ее резкого тона, и Гульнара, похоже, заметила. Смягчила: — Пожалуйста. То, что случилось… — она все же смутилась и отвела глаза. — Это случилось и все. Я сама виновата. Мне надо было сказать тебе все сразу. Объяснить толком. А я… — она судорожно вздохнула. Булат снова завис на том, как двинулась ее грудь. Все-таки ее платье, вроде бы аккуратно надетое, сидело на ней так, что было видно, что эта девушка только недавно из постели. Где ее… Так, о чем мы говорим?! Ты виновата? Нет!

— Гульнара, ты ни в чем не виновата, — произнес он твердо. — Ответственность за произошедшее целиком на мне. Я… даже предположить не мог, что ты невинна. Я подумал, что ты и в самом деле беременна. Только от другого мужчины.

Булат не знал, зачем это сказал. Но почему-то посчитал важным объяснить Гульнаре, из-за чего повел себя как животное, а не как взрослый и адекватный мужчина.