— Что еще?

— Настраивайся на долгую реабилитацию из-за сложного перелома и пластики в суставе. Я минимум три недели его подержу у себя. Потом отпущу домой. Встанет месяца через полтора, самое раннее. Ну, а потом реабилитация, разработка ноги — это уже очень индивидуально. Зная Булата, могу сказать, что он долго лежать не захочет. И все же, Гуля…

— Что?

— Тебе предстоят непростые месяцы. Булат терпеть не может беспомощность. Бесится прямо. Он на рыбалке в палец крючок засадил и оперировать не мог две недели. Я думал, он меня сожрет — будто это я виноват в том, что он крючок в палец воткнул и теперь не может работать. Что с ним будет за два месяца неподвижности — мне страшно представить. Терпения тебе.

Сейчас Гульнара могла только теоретически представить себе то, о чем говорил Вадим. Все мысли ее по-прежнему занимало другое. Главное, что Булат живой. Главное, что сохранили ногу. А со всем остальным… со всем остальным они справятся.

— Я справлюсь.

— Есть и хорошие новости. Никакие жизненно важные органы в области малого таза не пострадали.

Гуля сначала кивнула и только потом осмыслила сказанное. Жизненное важные органы — это что? Мозг, сердце, легкие. А в малом тазу…

Совершенно неожиданно и для ее состояния, и для места Гульнара вдруг залилась румянцем.

— Вадим… — беспомощно выдохнула она.

А на лице Коновалова впервые за весь разговор появилась улыбка.

— Зря ты так. При переломах ног так часто бывает, что и таз затронут. А тут все на месте, — Влад легонько толкнул ее плечом в плечо. — Все будет функционировать исправно.

— Что еще… — вести разговор на такие темы с чужим мужчиной — пусть и другом мужа, и вообще человеком с золотыми руками — было все же неловко. — Что еще у Булата… повреждено?

Вадим пожал плечами.

— Остальное по мелочи. Пара трещин в ребрах. Травмы мягких тканей.

— Что это значит? — торопливо спросила Гуля. — Какие ткани?

— Да вся левая сторона у него синяя будет — лицо, рука, бок. Куда удар пришелся. Красавец он у тебя сейчас неописуемый.

И тут Гульнару снова неожиданно накрыло. Скрежет железа, громкий звук удар, металл вминается в живую плоть…

— Все-все-все, — руки Вадима снова прижали ее к себе. — Говорю же, все нормально. До свадьбы все заживет.

— Была уже свадьба, — всхлипнула Гуля.

— Ну, к годовщине, значит. Какая там первая годовщина?

— Ситцевая, — икнула Гуля.

— Вот к ситцевой свадьбе будет как новенький, клянусь. Слушай, Гульнара…

— Да?

— А ты уже сообщила своим?

— Нет.

— Так, давай-ка, звони отцу или брату. Пусть они тебя заберут.

— Слушай, я же не чемодан, чтобы меня забирать!

Коновалов демонстративно вздохнул."

"— Гуль, я очень тебя прошу. Не спорь. Я жутко устал. Звони. Когда Булат очухается, он первым делом спросит про тебя.