Загородив Барбаре дорогу, громила спросил:

— Мисс Хартгейм?

— Да, — ответила она. — Что вам нужно?

Говорила девушка безучастно. Сейчас она не

чувствовала страха за себя, оглушенная обрушившимся на нее горем.

— Будьте так добры, пройдите в машину. С вами хочет поговорить один человек.

Дверца лимузина открылась, и Барбара в глубине салона увидела мужчину, которого узнала в то же мгновение. Джакопо Салотти! Отец Гарри. Это совершенно не вызывало никаких сомнений. Отец и сын были поразительно похожи.

Ужас вспыхнул в груди девушки белым, испепеляющим сердце огнем.

Внутренне дрожа от страха, Барбара шагнула в сторону машины и села на заднее сиденье. Дверцы тут же захлопнулись, стекло, отделяющее салон от водительского кресла, поднялось, наглухо отгородив их ото всего остального мира.

— Здравствуйте, мисс Хартгейм, — спокойно произнес Салотти, глядя прямо перед собой.

Девушка подняла на него взгляд, полный ненависти. Ведь это по его приказу был убит Макс.

— Примите мои соболезнования, — продолжал мягко мафиози. — Я сочувствую вам и как раз об этом хотел поговорить. Мне очень хотелось бы, чтобы вы до конца уяснили ситуацию, в которой оказались благодаря вашему другу Максу.

— Мне и так все ясно, — ответила она тихо.

— Что-то вам, наверное, ясно. Но уверен, что вы не до конца осознаете, что может случиться в ближайшем будущем. И я хочу объяснить вам это.

Когда вы сбежали за день до свадьбы с Максом Блейком, бросив Гарри, вы нанесли нашей семье огромное оскорбление. Попросту говоря, вы опозорили нас, запятнали честь нашей семьи. Может быть, для вас это лишь житейская неурядица, и так оно, наверное, и есть среди обычных людей.

Но по нашим законам за подобное оскорбление полагается мстить. На совете было решено, что вы оба должны умереть. Вашего друга ничто не могло спасти. Если вам неизвестно это, то сообщу, что его искали и другие люди нашего круга. Он перешел дорогу еще кое-кому. Но так уж случилось, что мы успели первыми.

Вас тоже ожидает подобная участь. Мы можем сохранить свое лицо, лишь отомстив своим обидчикам. Что касается лично меня, то я не стал бы мстить вам. Мне кажется, если вас и обвинять в чем-то, так это в большой любви к этому мерзавцу Максу.

Но любовь ненаказуема, иначе нас всех не было бы в живых уже давно. Однако в вашем случае решение принимаю не я один. В отношение вас наша семья разделилась на два лагеря, один из моих советников проголосовал против вашей смерти, но большинство consigliori и caporegime настаивают на том, что месть должна свершиться. Иначе не миновать страшной, кровопролитной войны между кланами. И если в эту войну вступит сразу несколько семей, последствия будут ужасными и для нас, и для вас.