Я помню о своей фигуре не меньше, чем ты о своей политической карьере.

После обильного и вкусного ужина Джас начало клонить в сон. Сказывалась усталость после долгого путешествия. Лион, заметив это, расплатился, оставив официанту щедрые чаевые, которые тот принял все с тем же невозмутимым достоинством, и предложил Джас пойти и лечь поспать.

Поднявшись в свой номер, Джастина сбросила с себя всю одежду, ничуть не задумываясь над тем, куда падают вещи. Платье осталось висеть на спинке кресла, туфли разлетелись по углам номера. Все остальное тоже было брошено в беспорядке, что где. Она почистила зубы и, рухнув в постель, уснула мертвым сном.

Появившийся из ванной Лион с любовью несколько минут смотрел на нее, затем неспеша разделся, погасил свет и вскоре тоже спал.

* * *

На следующее утро они поднялись рано, когда позолоченные стрелки каминных часов только-только преодолели шестичасовую отметку. Наскоро позавтракав, Лион и Джастина спустились вниз, где в машине их уже дожидался Фрэнк."

"Над Саутгемптоном стояло туманное утро. Город окутала плотная, густая, похожая на комья ваты белесая пелена. Она глушила звуки, и машины старательно гудели клаксонами, прокладывая себе путь в лабиринтах невидимых улиц. Саутгемптон стал похож на сошедший с полотен сюрреалистов город-призрак. Бесплотные тени людей, теряющие свои очертания в молочной дымке, скользили по тротуарам, прижимаясь, подобно слепым, к стенам домов. Туман скрадывал их голоса, и поэтому Джастине казалось, что она оглохла. Неестественная, почти мистическая тишина обрушилась на людей под тяжелым покровом низких облаков. И все же проявившее необычайную для осени настойчивость солнце скоро окрасило это молочное покрывало в розовый цвет всевозможных, самых невообразимых оттенков, а затем и вовсе разогнало его. Над Саутгемптоном разлился яркий свет и солнечное тепло. Джастина искренне порадовалась этому. Она не любила ненастье.

На всем протяжении своего долгого пути до Лондона Лион и Джастина видели, что скука, обычная и даже характерная для сырой и мрачной английской осени, ушла вместе с появлением солнца. Жизнь забурлила веселей. Было видно, что люди радуются нежданному теплу, которое было большой редкостью в это время года.

По улицам сновали веселые, возбужденные прохожие, со всех сторон слышался смех, сияли улыбками глаза, и Джастина тоже порадовалась. Она вдруг ощутила счастье оттого, что наконец вернулась домой, и тут же представила себе, как они три часа спустя подъедут к своему дому на Парк-Лейн. К тому самому дому, где впервые два любящих сердца и два любящих тела слились воедино в любовном порыве. Теперь это был ее дом. Для Лиона стоило немалого труда уговорить своего знакомого продать его, но это все-таки случилось.