Я встречаюсь взглядом с Воронцовым и вижу, что другого выхода у меня просто нет. Он не чужой человек. По крайней мере, единственный на данный момент, кого с чистой совестью можно попросить о такой услуге.

Я сомневаюсь всего пару секунд.

– Ты можешь забрать Алису из сада? Прямо сейчас. Срочно. Она заболела, у нее температура, – прошу его умоляющим тоном.

– Конечно! – тут же откликается он.

– Да, Анна Арминаковна. Только я сейчас никак не смогу приехать. Подъедет отец Алисы. Хорошо?

– Отец? – растерянно звучит в трубке. – Это Артем Алексеевич?

Да, воспитательница прекрасно знает, что я воспитываю дочь со своим гражданским мужем, который не родной папа Алисе.

– Нет, не Артем. Его зовут Эдуард Воронцов. Это родной отец Алисы. Вы его узнаете, когда увидите. Они внешне очень похожи.

– Хорошо. Но я вам на всякий случай еще раз перезвоню, когда он будет здесь.

– Спасибо! – выдыхаю благодарно и завершаю звонок.

Еще пару секунд бесцельно смотрю в одну точку, пытаясь успокоиться, пока не замечаю Воронцова, который внимательно ловит мой взгляд, ожидая дальнейших инструкций.

Я рассказываю ему, где находится группа дочери – адрес детского сада он уже знает по прошлому визиту, – и достаю ключи от квартиры.

– Не волнуйся, все будет в порядке. Я за ней присмотрю. Если что – позвоню или напишу тебе, – уверенно заявляет Денис.

Хоть и понимает, что выдохнуть я спокойно смогу, только когда сама окажусь рядом со своей малышкой. Ну а сейчас, увы, пока так.

После отъезда Воронцова кажется, что время остановило свой бег. Цифры на смартфоне упрямо не хотят меняться и тянутся, будто в минуте стало не шестьдесят секунд, а целая четверть часа.

Я чувствую металлический привкус во рту и понимаю, что искусала губы до крови. И даже не почувствовала боли."

"Работа валится из рук. Как я могу сосредоточиться и думать о чем-то другом, когда моей малышке плохо, а я не могу помочь?! Хочется плюнуть на все, закрыть офис и помчаться к ней.

Останавливает лишь одно но. Раньше при таких ситуациях я спокойно отпрашивалась и ехала забирать дочку домой, а как будет сейчас и насколько мне позволят пользоваться служебным положением – неизвестно.

Я не знаю, что у Артема в голове.

Супруги, в отличие от друзей, познаются не в беде, а при разводе. На моих глазах столько пар распалось среди знакомых. И только единицы из них смогли при этом сохранить более-менее человеческие отношения. Без сплетен, грязи и тонн говна в адрес друг друга. Часто за спиной.

Я снова и снова бросаю взгляд на смартфон, ожидая звонка воспитательницы. Возвращаюсь к работе, пытаясь отвлечься, и снова терплю фиаско.

А ведь чувствовала утром, что с Алисой что-то не так.