А он приближался. Будто хищный зверь, неспешно, зная, что его добыча уже никуда не денется, растягивая удовольствие, питаясь страхом.

— Так ждала? — подойдя вплотную, повторил вопрос Громов.

От него пахло дорогим алкоголем и едва заметно — шоколадом.

— Ждала, — решила, что врать не имеет смысла. — Ждала! — громче, ему в лицо.

Он ухмыльнулся. Недобро. Криво. Отнял мои руки от груди и припечатал к стене своими. Полы пледа распахнулись, я шумно втянула воздух, не понимая, почему не сопротивляюсь.

— Зря, Алина, — склонился и провел губами по моей шее. — Зря ты согласилась на мои условия, — языком оставил влажную дорожку к мочке.

Я дернулась, но Громов не дал мне даже выдохнуть — в следующее мгновение сжав запястья, буквально впечатал меня в себя.

Губы его оказались на моих. Заставив меня разомкнуть их, дерзко, настойчиво, он проник языком между моих зубов и принялся заигрывать с моим.

— Олег, — я отвернулась. Шумно дышала, чувствуя, как колотится сердце. Отголоски разума все же еще остались. — Остановись, — попыталась оттолкнуть его от себя, но он покачал головой, снова обнимая.

— Хочешь знать, почему я не приехал за тобой?! — жарко в губы.

Я кивнула, не найдя в себе сил сказать хоть что-то.

— Потому что это неправильно, Алина, — прорычал и снова впился в мои губы, прикусил нижнюю, а после провел языком так нежно, что я не удержала стон. Усмехнулся, отпустил мои руки и, обхватив ладонями мое лицо, заставил посмотреть на него.

— Это неправильно то, что я чувствую к тебе, — заговорил, сипя. — Неправильно, Алина! И хотеть тебя тоже неправильно. Ты другая! Другая, черт возьми! — закричал и ударил кулаком о стену в каких-то сантиметрах от моей головы.

Удар был таким сильным, что висящая на стене рамка с фотографией дрогнула. У меня зашумело в ушах, испуг накатил остро резко, так, что я не удержала вскрик. Зажмурилась и тут же ощутила горячие губы на щеке. Дыхание, — неровное и тоже горячее и стук сердца — бешеный. Не его — свой.

Открыла глаза и облизнула губы. Олег следил за моим языком, как одержимый, будто готовый вот-вот сорваться и наброситься. И я, как это ни ужасно, готова была просить его сделать это.

— Другая, — едва слышно выговорила я. Руки мои сами собой поднялись, я обхватила Олега за шею.

Взгляд Олега тут же изменился. Огонь, пылающий в его зрачках, заволокло тьмой. Лицо перекосило от ведомой лишь ему гаммы чувств и противоречий.

Я поняла, что зря задала этот вопрос именно сейчас. Поняла, как только слова прозвучали, но было слишком поздно. Для меня было слишком поздно. Хотела ли я занять её место? До конца уверена я всё ещё в этом не была, но не уверена была и в том, что не хочу. Уже не уверена.

Олег дернулся, желая отстраниться, но я не пустила.