А теперь я потерял и его. Я не хочу… — я видела, что слова даются ему тяжело, глаза блестят. — Не хочу потерять ещё и внучку, Алина. Она единственное, что у меня осталось.

Он долил в стакан ещё немного виски. Молча выпил и убрал бутылку в бар. Шумно вдохнул и качнул головой. На столе его стояла фотография, с которой сквозь стекло смотрел совсем ещё юный Макс. Серьёзный, немного хмурый мальчишка лет тринадцати с зажатым подмышкой футбольным мячом. Когда-то у него было настоящее и будущее. Теперь осталось только прошлое — не у него, у его отца. Прошлое и никчемная россыпь подобных снимков, не приносящих ничего, кроме горького осознания утраты.

— Всё, что я говорил тебе, было искренним. — Вадим перехватил мой взгляд. Сам посмотрел на снимок, после — опять на меня. — Никогда ничего плохого я не желал ни тебе, ни твоему ребенку. Никогда.

Никогда. Теперь я это понимала.

— У вас есть не только внучка, Вадим, — возразила я. — У вас есть ещё и Инна. Она любит вас.

На это он мне ничего не ответил. Только снова посмотрел на снимок сына. Я поняла, что подруга все еще не рассказала ему о своей беременности. Что же… это касается лишь их двоих, лезть в их отношения я не собиралась."

"Выдохнув, я подошла к креслу и медленно опустилась, опираясь о подлокотник. Движения все еще давались мне с трудом и отзывались болью. Села, расправила черное платье, и подняла взгляд на продолжающего стоять недвижимо Вадима. О характере человека говорят книги, которые он выбирает…

Я вдруг поняла, что мне бы тоже хотелось, чтобы он был у Яны. Чтобы она могла называть его дедом и любить с такой искренностью, на которую способны лишь дети. Отца она не сможет назвать отцом уже никогда, но у неё есть дедушка. Надёжный, крепко стоящий на ногах и умеющий признавать свои ошибки. Последним похвастаться могли далеко не многие, и именно это в нём было отражением мудрости и силы. Всё в моей жизни перевернулось с ног на голову. И я действительно будто прозрела… повзрослела, стала мамой. Не хочу больше быть глупой влюбленной девчонкой, которой можно пудрить мозги, лишь сказав пару добрых слов. В какой-то степени я была даже благодарна за этот опыт. В какой-то степени. Если бы только не истлевшее сердце…

— Я буду рада, Вадим, если вы станете частью жизни моей дочери, — выпалила, снова едва не плача.

— Я бы хотел быть и частью жизни её матери, — ответил он неожиданно. — У меня есть к тебе предложение, Алина, — подошел, встал прямо напротив меня.

— Что вы имеете ввиду? — нахмурившись, я непонимающе качнула головой.

Взгляд Вадима был очень внимательным и вместе с тем задумчивым. Почему-то мне казалось, что сейчас, говоря со мной, он тоже переосмысливает что-то.