Не помогут ли уважаемые сиры перенести их раненого коллегу в более подходящее место?

Они чешут лбы, переминаются на месте и тот, что повыше, вдруг гундосит:

— То хозяин велел али юная госпожа самовольничать изволит?

Их сомнения в моем авторитете в другое время меня бы задели, но сейчас не до этого. Уверяю их, что такова воля хозяина, и вскоре Хродгейр уже лежит на кухонном сене, в прохладе.

Первым делом раненого необходимо напоить. На спину его не повернуть из-за глубоких повреждений, поэтому перекатываю его на бок, тяжелую голову укладываю к себе на колени и кое-как, по ложечке вливаю в рот воды. Большая часть проливается мимо, но кое-что заходит внутрь. Он сглатывает снова и снова.

Худо-бедно напоив больного, набираю в колодце ведро воды и приволакиваю на кухню под удивленные взгляды служанок. Горсть лечебных трав бросаю в ведро и кипячу воду на огне.

Одно из своих старых платьев пускаю на тряпки. Если продолжу в том же духе, у меня скоро не уцелеет никакой одежды, даже нищенской. Придется снова идти на поклон к отчиму, но думать об этом нет никакого желания.

От мази, нанесенной несколько часов назад, на ранах ничего не осталось. Впрочем, свою задачу она уже выполнила, замедлив воспалительный процесс. В нынешней ситуации это самое главное.

Пока промываю раны остывшим травяным отваром, попадаю водой на широкие плечи. Заодно и их вытираю тряпкой. От моих манипуляций кожа очищается от голубовато-серого слоя грязи, и на бронзовом кусочке тела отчетливо начинает выделяться татуировка. Круглое светило с исходящими из него восемью лучами.

Интересно, что символизирует этот знак? Жизненную силу, быть может?

После промывки засыпаю раны лечебным порошком, снова одолженным у Ингвер. Дыхание у полукровки выравнивается — это видно по равномерно вздымающимся буграм мышц.

Меня охватывает непередаваемое облегчение. Если до сих пор Хродгейр не умер, каким-то чудом зацепившись за жизнь, значит, он обязательно выздоровеет!

Сажусь в ногах мужчины. Собираюсь теперь дежурить, чтоб почаще его поить и не допустить обезвоживания. Хорошо бы регулярно смачивать повязку на его голове. Нужно, конечно, еще и пульс отслеживать…

Но мое тело дает слабину. Почти двое суток без сна… Голова наливается свинцом, каждая частичка тела молит об отдыхе. Я то и дело просыпаюсь, больно тыкаясь виском прямо в сено. В очередной раз упав, больше не поднимаюсь…

Глава 9

— Ханна, Ханна… — слышу я знакомый голос, но кому он принадлежит сквозь сон никак не разберу. Кто-то теребит меня за плечо. — Меня распирает от счастья! Мы приглашены в замок сира Крёза! Ты даже не представляешь, какой это успех! Там бывают только приближенные к королевской семье! Мы должны, просто обязаны это отпраздновать! Мой кошель туго набить серебром.