Закари

За последние несколько недель мы с Эмбер нашли совместную рутину. Мы всегда немного смотрели телевизор, потом целовались, пока мне не приходилось притворяться, что я иду в ванную отлить, а на самом деле мне нужно было дрочить, потому что я был близок к разрыву, а потом, когда я кончал в свои чертовы руки, я возвращался к Эмбер и держал ее в своих объятиях, пока мы не засыпали. Мне нравилось слышать ее ритмичное дыхание рядом со мной и видеть, как ее лицо озаряется улыбкой каждое утро, когда она видит меня.

Но, черт, когда тело Эмбер прижималось к моему, это была настоящая пытка.

Даже после дрочки, мои яйца не переставали ощущать, что находятся под постоянным давлением. Иногда я ловил себя на мысли, что было бы лучше для наших отношений, если бы я выбрал случайную девушку, чтобы трахнуть ее, чтобы немного снять напряжение. Эмбер никогда не узнает об этом, и я могу продолжать быть терпеливым ради нее. Но как только я думал об этом, то чувствовал себя самым большим мудаком в мире. Я не мог так поступить с Эмбер. В этом случае я был бы ничуть не лучше своего отца. Но с каждым утром мне становилось все труднее скрывать свой стояк от Эмбер. Однажды, я действительно кончил в свои чертовы штаны, а она лежала рядом со мной.

— У тебя такой вид, будто ты пробуешь что-то отвратительное, — сказал Кевин, усаживаясь на стул напротив меня. Иногда мы встречались за чашечкой кофе между парами. Я мог только догадываться, что он скажет на мои мысли об измене Эмбер. — Это все потому, что ты ничего не получаешь? — спросил он, усаживаясь со своим тыквенным латте со специями.

Я не был уверен, как он мог пить эту сладость.

Я издал неопределенный звук.

— Перестань вести себя как слабак.

— Говорит парень, который пьет тощее молоко, как девушка с анорексией.

— Это не очень любезно с твоей стороны.

Я закатил глаза.

— Как только я присоединюсь к своему отцу в компании, политкорректность это все, что люди когда-либо получат от меня снаружи. С таким же успехом я мог бы наслаждаться своими бесчисленными днями сквернословия до тех пор, пока они не закончатся, и до того, как я стану подлым корпоративным адвокатом и менеджером.

— Тогда не вступай в компанию и делай, что хочешь.

— С моим отцом это было бы очень хорошо.

— И что?

— Мне нравится моя жизнь. Нравится не беспокоиться о деньгах. Если бы я стал адвокатом по правам человека, мой отец отрекся бы от меня.

— Зак, ты сам говорил мне, что вложил много денег, которые твой дед дал тебе, когда был жив, и что все идет хорошо. На эти деньги можно было бы легко прожить.

А я, наверное, мог бы. Но я всю жизнь жил по правилам своего отца. Деньги никогда не были проблемой из-за этого.