– Да куда я уйду? – проворчала я, понимая, что речь парня больше похожа на бред сумасшедшего. Нет, он правда бредит?

– Я тебя не трону, – зарываясь носом в мои волосы, проговорил Миша. – Только не прогоняй меня, пожалуйста…

Голос его был сонным, хриплым… И снова эти предательские мурашки.

– Мамочка, не уходи, – продолжал Миша. – Не оставляй нас!

Я больше ничего не сказала, положила свою руку поверх Мишиной и осторожно погладила парня. Только тогда Матвеев успокоился и мерно засопел мне в ухо. Я же снова пошевелиться не могла. Да уж, тут, пожалуй, выспишься.

Уснула я ближе к утру, когда за окном уже светало. Стук колес все-таки меня убаюкал…

Резко открыла глаза и сощурилась от яркого солнечного света. Огляделась. В купе я сейчас была совершенно одна. Приподнялась, опершись о столик, и выглянула в окно. Мы проезжали какой-то небольшой населенный пункт.

Здесь же на столе лежало мое карманное зеркальце. Взглянула на свое отражение и охнула. Бессонная ночь не прошла даром. Я попыталась ладонью пригладить взлохмаченные волосы. Тут дверь с шумом открылась, и в купе зашел Миша. На плече у парня полотенце, в руках – стакан с кипятком. Запахло мятной пастой и сигаретами. Миша на вид был отдохнувший и вполне выспавшийся в отличие от меня.

– Скоро приедем, – весело сообщил он.

– Угу, – промычала я сонно.

– Долго спишь, – сообщил мне парень.

Я от возмущения только рот открыла. Знал бы этот нахал, почему я не могу выспаться последние несколько недель.

Миша как ни в чем не бывало уселся на мою полку. Я прильнула к стене, поджав ноги и натянув одеяло до самого подбородка.

– Ты не знаешь, почему мы проснулись в одной постели? – спросил Матвеев, высыпая в стакан пакетик растворимого кофе.

– Ничего не помнишь? – удивилась я.

– Я к тебе не приставал? – повернувшись, спросил Миша.

– Нет, – ответила я.

– Ну тогда ничего страшного, – пожал плечами парень, доставая из пакета бутерброд, который ему соорудила в дорогу моя соседка.

– И часто с тобой такое? – осторожно спросила я.

– Бывает, – только и ответил Миша, – с детства, когда переволнуюсь… Я тебя не напугал?

– Ты меня возмутил, – сказала я.

– Тем, что не приставал? – решил уточнить Миша.

Вместо ответа я обрушила подушку на его голову.

Когда поезд проходил вдоль побережья, Матвеев припал к окну.

– Это оно? Море? – с мальчишеским восторгом вопрошал он, то и дело оборачиваясь ко мне.

– Оно-оно! – со смехом соглашалась я.

– Такое синее, такое большое… – бормотал Миша.

Я, по-прежнему завернутая в одеяло, тоже подползла к окну. Оно! Синее, большое, с мелкими барашками волн. В такие моменты не хочется ни о чем говорить, и мы молча смотрели на море, время от времени восхищенно переглядываясь.