Кружки́, секции, репетиторы… Иногда мне казалось, что я какая-то породистая скаковая лошадь, которую готовят к важным скачкам.

– Наш дом находится практически на берегу моря, – обрадовала я Мишу.

– Вот как? – удивился парень. – В пешей доступности?

Я не успела рассказать Матвееву о своей семье. О большом коттедже с собственным выходом к морю… Впервые стало неудобно за свое положение. И хотя отчим у Миши оказался непростым, как-то неловко такое обсуждать с парнем, который находится в беде.

– В очень пешей доступности, – все-таки ответила я. – Утром нас встретит моя младшая сестра.

– Где я буду жить? – спросил Миша. – Могу ночевать на пляже.

– У меня есть другая идея, – туманно отозвалась я, – позже тебя проинструктирую.

В дороге мы Мишей снова играли карты. Когда вечером в купе зажгли свет, мы поужинали под грохот колес, поглядывая в черное окно, за которым время от времени мелькали огни.

После ужина Миша первым начал клевать носом.

– Извини, я правда в последние дни плохо спал, – сказал он, укрываясь одеялом. – У Александры Марковны есть еще такая славная привычка: слушать радио в пять утра…"

"Миша быстро уснул под дробный стук колес. Я же легла намного позже и долго ворочалась. Никогда не жаловалась на проблемы со сном, но после знакомства с Матвеевым засыпать стало сложнее. Слишком много мыслей в голове.

В поезде всегда хорошо думается и почему-то преимущественно о хорошем. Сейчас мне казалось, что все обязательно наладится, Миша найдет выход из трудного положения, а я… Я ему в этом помогу. И совсем скоро буду дома, рядом с самыми близкими. А еще Миша впервые познакомится с морем! Надо же…

Сама не заметила, как в конце концов провалилась в сон, но вскоре проснулась, почувствовав чужое дыхание. Открыла глаза и впотьмах не сразу разглядела Мишу, который склонился надо мной, а затем бесцеремонно полез под мое одеяло. В тот момент мимо нашего состава с оглушающим грохотом промчался поезд.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Уля, пожалуйста, не прогоняй меня, – шепнул мне на ухо парень, пристраиваясь рядом.

– С ума сошел?

– Мне приснился кошмар, – сообщил Миша, кутаясь в одеяло. От его случайных прикосновений по телу забегали мурашки.

Вагон продолжал с грохотом раскачиваться.

– Мне очень жаль, – сердито проговорила я, – но твой кошмар – это не повод…

– Не могу спать один, я больше не усну, мне страшно, – шептал Миша, бесцеремонно обняв меня за талию и притянув к себе.

– Перестань! Ты многое себе позволяешь! – пробурчала я, повернув голову к парню. В этот момент поезд проезжал какую-то станцию: на мгновение купе озарили огни.

– Мне страшно, – повторил Матвеев с закрытыми глазами, – я боюсь, не уходи.