Казалось, я буду любить их вечно. Даже мертвым."

"Проснувшись утром, помятый и больной с похмелья, я пешком направился в сторону того поселка, но не успел дойти до места. На пыльной грязной трассе меня подобрала машина. Когда запихнули в салон, схватив, как котенка, за шкирку, я решил, что вот и наступил мой конец. Забавно, но тогда я принял это даже с неким облегчением. Все позади. Осталось немного потерпеть, и проблем, как и меня, просто не станет. Позже выяснилось, что это были люди отчима. Леша успел с ним связаться и сообщить о моих намерениях. В тот момент, когда я шел губить себя и отчима заодно, он решил нас обоих спасти…

– Я весь год думала о тебе, – продолжала негромко говорить она, обхватив меня руками за шею, – я спать не могла. Редко выходила на улицу. Только на учебу ездила…

А я же все это время прятался и жил на чужих квартирах, а потом отчим отправил нас с братом за границу до тех пор, пока все не успокоится. Хотя тогда он не считал тех людей опасными, называя их мелкими сошками. «С ними можно договориться, – говорил отчим, – несмотря на то, Миша, что ты их очень рассердил…» Отчим к моменту нашей с ним встречи остыл и общался со мной как раньше. Только я больше не мог смотреть ему в глаза. Было противно и больно. Постоянно накрывало теми чувствами, которые я испытал в тот вечер, когда решил, что Леши не стало. К тому же из-за этой грязи я потерял любимую девушку. Я чувствовал вселенскую несправедливость.

– Мы с Гелей читали в новостях, что твоего отчима застрелили…

Мое лицо непроизвольно дернулось в нервной ухмылке.

О том, что отчима не стало, мы с Лешей узнали, будучи за границей. Зря он не брал в расчет тех ребят на джипе, называя их сошками и тупоголовыми из девяностых. У отчима были связи в органах, поэтому на тот свет он ушел как честный предприниматель и меценат, случайно оказавшийся не в том месте и попавший под шальную пулю. Хотя в городе прекрасно знали, что он за человек, поэтому его гибель сразу обросла слухами. А вот под его врагов тут же принялись копать. Люди отчима строго-настрого запретили нам с братом куда-либо соваться и не связываться ни с кем из друзей, чтобы не подвергать никого опасности, пока все не утихнет.

– Да, – сказал я, – отчима больше нет. Зло наказано. А я наследник большого состояния.

– Он все оставил тебе? – удивилась она.

– Несмотря на нашу ссору и произошедшее, он не стал переписывать завещание или просто не успел, – мой голос снова дрогнул. – Он все-таки любил меня. Я ведь тебе говорил…

Свалившееся наследство было для меня больной темой. Я понимал, что деньги, заработанные нечестным способом на страданиях других людей, не принесут мне счастья. Леше они тоже не были особо нужны.