— И, кстати, стоит послать за родственниками твоей невесты. Они должны присутствовать на церемонии…

— Только прошу тебя, бабушка, — скривился Грегор, — не надо устраивать то же, что и было на моей свадьбе с Клаудией.

— Нет, нет! — она всплеснула руками. — Конечно, нет. Да и надо что-то придумать, чтобы в народе не начали расползаться слухи. Сам понимаешь, не прошло и месяца, как ты разводишься и берешь новую жену.

— Велю сказать, что Клаудиа бесплодна, — зло пошутил Грегор, а Мария насупила брови.

— Как бы то ни было, объяснение надо придумать, — она вздохнула и произнесла, бросив взгляд на внука.

 — Я оставлю тебя. Пойду займусь делами. Надо уладить все с родственниками нашей невесты, а также позаботиться о том, чтобы праздник все же состоялся. Пусть среди своих, но о Лее должны узнать все. Пусть никто не сможет сказать, что Лейнингерам есть что скрывать.

Она кивнула внуку, получив от него ответный почтительный поклон, и ушла, шурша юбками по пышному ворсу ковра. Оставив Грегора любоваться сумкой Леи, продолжавшей лежать на его столе.

И кошельком, полным серебра.

Отчего-то король не сомневался, что Тиль собрал монеты все до единой.

И даже такая мелочь в отношении брата к его невесте, раздражала короля. Он кликнул слугу, а когда лакей вошел, низко склонив голову, указал на сумку Леи, велев отнести вещи и деньги их владелице. Подумал, что возможно, стоило сделать это самому, но решил, что пока лучше не видеть невесту, чтобы немного успокоить тянущую боль в груди.

Теплая вода и сытный обед подкосили меня, свалили с ног, хотя я пыталась изо всех сил оставаться бодрой и свежей, понимая, что Грегор так просто не оставит меня.

Да, он уехал, да, бросил одну добираться в город, а затем и во дворец. Хотя, если подумать, одна я не была. Рядом, помимо гвардейцев, находился и наследный принц, зачем-то взявший на себя обязательства едва ли не моего опекуна. Но я искренне надеялась, что в его лице нашла верного друга, или хотя бы союзника.

Проснувшись на закате, перекатилась на бок, разглядывая умирающее солнце, стучавшееся последними лучами в мое окно, пытаясь пробиться меж тяжелых штор тонкими оранжевыми лучами. Я села. Несмотря на то, что прошло несколько часов после моего возвращения, сон не пошел во благо.

Голова болела и все тело отчего-то отдавалось ноющей болью, будто я тяжело работала накануне. Но я не могла и дальше лежать в кровати. Встала, оправив старое платье — мне пришлось надеть его, мятое и не свежее, на чистое тело. Но, за неимением другого, выхода просто не было. Не оставаться же мне голой!

Я обулась и прошла через спальню, помня о том, что Тиль велел не стесняться и вызывать слуг, когда понадобятся.

— Привыкай, — сказал он мне во время нашей беседы.