— Разве ты не знаешь, зачем я явился в твои покои?

Кивнув, медленно сняла шаль и было шагнула к столику, намереваясь положить ее, но король не позволил мне сделать и шагу.

— Бросай на ковер, — велел и я послушно разжала пальцы.

Легкая, почти невесомая ткань, опустилась на густой ворс, а я подняла руку и стала медленно обнажать плечо, снимая сорочку. Мне не нужно было даже смотреть в глаза короля, чтобы понять: ему нравится то, что я делаю. Я просто чувствовала это, как и его нетерпение, проявившееся, когда я слишком промедлила.

— Ну же? — и мужчина сам протянул руки, чтобы помочь мне освободиться от одежды.

Признаюсь, в тот момент я пожалела, что не разделась сама, потому что король попросту сорвал с меня последний покров и ткань мягко опустилась на ковер, оставив меня полностью обнаженной и такой доступной жадному взгляду мужчины.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, прикрылась руками, как только смогла. Придавила рукой грудь, а вторую опустила к низу живота, пытаясь скрыть от взгляда короля свое тело. Чувствуя себя при этом такой незначительной и жалкой. В этот миг, стоя перед ним, я почти ненавидела себя, и, наверное, его. Хотя, король тут был совершенно ни при чем.

— Убери руки, — прозвучал его властный голос. — Я хочу посмотреть, что получил вместе с твоим приданым.

Ладони задрожали, но я не решилась открыться горящему взгляду Его Величества. Но он, как и прежде, не проявил ни терпения, ни такта. Шагнул ко мне и заставил опустить руки вдоль тела. Более того, я едва не вытянулась в струнку, как его многочисленная стража, ощущая, как краска залив лицо, заставляет кожу пылать.

— Не плохо, — проговорил король. И даже отошел назад на несколько шагов, встав так, чтобы можно было полюбоваться моим позором. А я снова не выдержала его присутствия и жадного, почти физически ощутимого взора, скользящего по телу. Мне показалось, что я чувствую его каждой своей клеточкой. Взгляд будто обжигал, заставлял сердце биться так быстро, что в груди было больно. Как же мне хотелось в тот миг просто уйти. Поднять сорочку, закутаться в ее остатки и покинуть спальню короля. Но я не могла.

— У тебя достаточно широкие бедра, чтобы родить мне сына, — заметил мужчина и я едва не задохнулась от гнева.

— Я вам не племенная кобыла, Ваше Величество, — произнесла голосом, охрипшим от волнения и страха. Но и промолчать не могла. Та, прежняя я, не сказала бы ни слова. Но Клаудиа не стала бы терпеть. Я и так слишком отошла от своей роли, проявив непривычную королю скромность.

Мои слова его словно оживили. Лицо монарха украсила усмешка. Он скрестил руки на груди и проговорил, глядя на меня пристально и изучающе.

— Слава Богам, вы вернулись, Клаудиа. А я уже было испугался, что мне подсунули подделку.