И там, в самом низу живота, разрасталось что-то невозможно сладкое, что заставляло улыбаться и дальше. А затем раздался удар грома, и я увидела, как издалека к утесу приближается огромная туча. Вот, мгновение назад, ее не было вовсе, а теперь туча росла, и надвигалась на Нэст. Только я почти не боялась ненастья. И стена дождя, уже такая очевидная даже с такого расстояния, не пугала меня. Ведь там, за спиной, возвышалось убежище. Мой дом. Мое родовое гнездо, выглядевшее таким крепким и надежным, что я знала: именно там смогу укрыться от невзгод и ливня.

Но что же происходит со мной? Отчего низ живота требовательно тянет? Он словно налился тяжестью, пугающей и приятной

Волна наслаждения заставила вздрогнуть всем телом, прогнуться вперед.

И я, не удержавшись на краю, оступилась, качнулась вперед и взмахнула руками, осознавая, что падаю, лечу вниз, на острые камни, в неласковые объятия моря, щерившего прибрежные обломки, как диковинное и уродливое чудовище.

Только руки сами собой вспыхнули пламенем. И из этого пламени родилось то, о чем я даже не смела мечтать.

Крылья.

Я взмахнула ими, огромными, широкими, и взвилась в небо, успев сделать это за миг до удара о скалы.

И почти сразу, захлебнувшись восторгом полета, открыла глаза и снова вздрогнула, когда спазм острого наслаждения пронзил низ живота.

Несколько секунд я просто ничего не понимала. Было чертовски хорошо, тело будто таяло под прикосновениями…

Стоп! Прикосновениями?

Я моргнула и увидела рядом с собой мужа. Его Величество смотрел на меня обезумевшим взглядом, а его рука, такая же наглая, как и красивое лицо, касалась меня там, где касаться была не должна.

— Ты… — проговорила я, протестуя. Но вышло постыдно слабо.

Будто я не упрекаю его, прося остановиться, а наоборот, умоляю продолжать безумную игру с моей плотью, оказавшейся слишком слабой против умелых ласк мужа. Вместо ответа, Грегор навалился на меня, придавливая своим телом к кровати, целуя так, что хотелось забиться в его объятиях, в то время, как пальцы мужа творили нечто невообразимое с моим телом. Я чувствовала, как желание наполняет каждую клеточку моего тела. Как все во мне отзывается и на поцелуй, и на ласки. Но, великие боги, он же не дает мне даже сделать вдох! И как же наш договор? Не посмеет нарушить… Или посмеет?

Будто услышав мои мысли, Грегор отпрянул назад, позволяя сделать вдох.

И я с трудом повторила:

— Ты…

Вместо ответа, даже не желая дослушать мое невнятное мычание, от отбросил прочь мешавшее одеяло, сбившееся между нашими телами, и произнес чудовищно возбуждающим, хриплым голосом:

— Я не войду в тебя, но ласкать тебя ты мне не запретишь, — и прежде чем я что-либо смогла осмыслить, оставил в покое мои губы и за несчастные пару ударов сердца оказался внизу, меж моих бедер.