Король затаил дыхание, чувствуя, как забилась жилка на виске, а в груди стало тесно от сердца, которое будто стало больше. Низ живота напрягся, сладко дрогнула восставшая плоть и Грегор тихо зарычал, не в силах оторвать глаз от такой желанной женщины."

"Сегодня он не нашел в себе силы уйти. Рука сама потянулась под одеялом, а коснувшись тела Леи, застыла, опасаясь, что королева проснется и взглянет на мужа неблагосклонно. Но сердце отсчитывало удары, а девушка продолжала спать, и тогда Грегор немного осмелев, позволил своей руке накрыть еще плоский живот Леи.

Через стиснутые зубы вырвался стон. Дракон внутри мужчины рассвирепел. Кровь превратилась в лаву, побежала по жилам, заставляя ближе придвинуться к девушке.

Грегор не отрывал взгляда от ее лица. Спящая, она была такой нежной и будто светилась непонятным внутренним светом.

За окном зашумел ветер, а дождь превратившись в ливень, еще сильнее принялся стучать в стекло, будто пытался разбудить спящую, предупредить о том, что происходит. Его Величество едва не шикнул на непогоду, лишь в последний миг осознав, к кому собирался обратиться… Будто этот дождь мог услышать его мольбы.

— Лея, — прошептали его губы, и он придвинулся еще ближе. Тело Грегора горело, рука на животе молодой супруги обнаглела настолько, что опустилась вниз, где мужчина почти с радостью обнаружил обнаженную ногу. Видимо, во время сна сорочка на Лее задралась к верху, и теперь пальцы короля касалась кожи без тонкой преграды ткани.

Желание стало почти невыносимым. Уже не сладость разливалась внизу живота, а каменная боль, причинявшая болезненное удовольствие.

Хотелось отбросить прочь мешавшее одеяло, лечь между мягких девичьих бедер, коснуться сладкого влажного лона, и войти резко, рывком, заполняя ее собой.

— Черт! — выдавил тихо Грегор и на мгновение закатил глаза, а затем его рука начала медленный подъем по внутренней стороне бедра, туда, где нежное лоно Леи манило его и сводило с ума. Он оказался не в силах отказать себе в такой малости — просто коснуться желанной женщины. А проклятый договор запрещал что-то большее, чем сорванная ласка. Украденная нежность, за которую он, может быть, скоро получит оплеуху.

Вот проснется Лея, почувствует на себе его прикосновение и сделает так, как в прошлый раз, когда приласкала щеку монарха своей ладонью.

«И пусть!» — мысленно прорычал он и придвинулся еще ближе, теперь касаясь телом ее бедра. Невыносимо сладостная мука заставила содрогнуться, прикрыть глаза и обнаглеть настолько, что пальцы продолжили свой путь и теперь оказались там, куда стремилось все естество и Грегора-короля, и Грегора-дракона.